Альда страдала из-за брошенной семьи и обиды соседки, но истинную причину своих горьких слез — выявила лишь тайна, касающаяся замужества её младшей сестры. Венец безбрачия стирает границы любых предрассудков и оставляет за собой непреодолимое чувство вины и одиночества....
Похоже, «Венец безбрачия» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Часа через полтора, не меньше, закутанная в мягкую тёплую простыню, я совершеннейшим овощем сидела на диванчике в комнате, где раздевалась, пила горячий травяной отвар и слушала воркотню Вирены:
- …а ещё я туда медку добавила, и оттого спать вы сегодня, госпожа графиня, лучше всех станете! Ну, вы пейте, а я пойду Эмину скличу.
Я очень плохо помню, как добралась до своей комнаты. Леон, зашедший взглянуть на меня и позвать к ужину, только улыбнулся и спросил:
- Умотала тебя Вирена? Ужинать пойдёшь? А впрочем… Похоже, зря я спросил.
"Мягкое и нежное белье казалось шелковистым и пахло горьковатыми степными травами – это последнее, что я запомнила, провалившись в пуховую перину.
Глава 40
Утро было странным: тёплым, чистым и ленивым. Меня никто не тревожил до тех пор, пока я, не навалявшись вдоволь, не принялась искать одежду. Судя по скорости, с которой появилась Эмина, она дежурила за дверью и заглянула, услышав первый же шорох.
- Доброе утро, госпожа графиня, как вам почивалось?
- Спасибо, Эмина.
Девушка метнулась в какую-то низкую дверь, которую я вчера просто не увидела и через минуту вернулась, протягивая мне красивый бархатный халат.
- Вот, госпожа графиня. Давайте я помогу вам одеть.
- Где ты его взяла? – халат совершенно точно был чужой, хотя и казался новым.
- Это госпожа графиня велела принести для вас.
Умываться я изволила, про себя отметив, что нужно заказать нормальный дачный умывальник. У меня было странное ощущение, что я наконец-то обрела свой собственный угол, который имеет смысл обставить и обустроить так, как мне захочется.
Даже тазик для умывания и кувшин, в котором оказалась тёплая вода, были не из глины, а из тончайшего расписного фарфора. А розовое мыло, лежащее в забавной мыльнице на округлых ножках, изо всех сил благоухало розовым маслом.
