Альда страдала из-за брошенной семьи и обиды соседки, но истинную причину своих горьких слез — выявила лишь тайна, касающаяся замужества её младшей сестры. Венец безбрачия стирает границы любых предрассудков и оставляет за собой непреодолимое чувство вины и одиночества....
Похоже, «Венец безбрачия» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Когда она вытолкала его за ворота и пригрозила вызвать милицию. Когда она просто не подпускала это воняющее перегаром существо ко мне и новорожденной внучке. Мама тогда вела себя как тигрица, защищающая детёныша. А ведь она всегда была мягким и спокойным человеком, я даже не подозревала что она может так...
Я и маленькая Светланка жили под маминым крылом как в убежище. Я многому научилась у неё тогда, но применять эти знания в прошлом мне не пришлось: дочка росла быстро и сама по себе оказалась бойцом по жизни, там она и не нуждалась в моей защите.
"Сейчас, когда мне досталось тело этой бедной девочки, Софи, я чувствовал почти материнскую потребность защитить её, прекратить эти мелочные издевательства. Точнее, получается – защитить саму себя...
Все же перемещение в чужое тело не прошло даром. После того, как я отпустила мэтра Маттео и вернулась в комнату, от этих мыслей и эмоций у меня разболелась голова...
- Чтой-то вы, госпожа Софи, совсем бледненькая. А легли бы, да и полежали… - с некоторым даже опасением заговорила Матильда.
- Ты права. Пожалуй, я лягу отдохнуть.
- От и ложитесь, госпожа. А как проснётесь, я вам взварцу горяченького принесу.
***
- Софи!
Я действительно задремала, как только улеглась, а пробуждение оказалось далеко не самым приятным:
- Софи! Я долго буду ждать? - надо мной стояла баронесса-мать, глядя с таким возмущением, как будто я не спала мирно в своей кровати, а валялась пьяная под забором.
Я села, сильно потёрла лицо ладонями, чтобы быстрее прийти в себя, и спросила:
- Что вы хотели, муттер?
- Я до сих пор не получила… Что? Как ты смеешь называть меня муттер?!
Я не стала даже спрашивать, почему старшей дочери можно так называть мамашу, а Софи – нельзя. Я просто вежливо сообщила
- Больше никаких денег на роскошь не будет. Я согласная оплачивать еду, но собираюсь уволить большую половину слуг – столько мне просто не нужно.
Оплеуха прилетела мне так быстро, что я даже не успела увернуться и это была не лёгкая пощёчина, а вполне себе полновесный удар, от которого, скорее всего, останется синяк.
Матильда, зашедшая в это время с кувшином горячего взвара, испуганно попятилась, собираясь выйти из комнаты от греха подальше.
