Автор
Венерин башмачок — это драматический роман о женщине, решившейся на невозможное: поехать в опасный поход вместо мужа, который не смог уйти из-за болезни. Сюжет полон тайных откровений и неожиданных решений, создавая атмосферу напряженности и страха, приправленную теплыми человеческими отношениями и любовью....
У нас ребенок будет!
Петров приблизился к Стасику настолько, что только они вдвоем могли слышать друг друга.
— Езжай давай, — тихо сказал Петров. — И про ребенка забудь. Это не твой ребенок.
— Чего? — Стасик почувствовал, как кровь стучит в висках. — А чей же? Уж не твой ли?
— Мой, — кивнул Петров.
Стасик не выдержал и разразился длинным предложением, состоящим из одного мата.
— Да Лариса говорила мне, что в пещере увидела тебя в первый раз! — Стасик готов был рассмеяться Петрову в лицо. — А после пещеры Лариса из больницы не выходила, была под постоянным наблюдением.
— Сказать можно что угодно, — оборвал Петров. — Факт остается фактом.
— Это становится интересно! — побагровел Стасик.
— Ты разводишься? И разводись, — наклонив голову к самому уху юриста, проговорил Петров. — Больше тебе беспокоиться не о чем.
У Стасика глаза налились кровью, холеные щеки затряслись, а губы заплясали, роняя слюни на свежую рубашку. Звуки не складывались в слова, они выскакивали изо рта вразнобой.
Лариса издалека заметила странности, происходящие с мужем, и подошла.
— Что случилось? — поинтересовалась она, переводя взгляд с Захарова на Петрова.
— Это правда? — наконец выплюнул Стасик, обдав жену брызгами слюны.
— Ты о чем, Стасик?
— Что ты и этот… Что у вас что-то было? — Стасик смешно затряс толстым пальцем.
Лариса подняла брови и вопросительно уставилась на Петрова.
— Я все ему рассказал. Пусть человек не беспокоится. Пусть едет домой и спит спокойно. Ты не возражаешь, дорогая?
Лариса, все еще не сообразив, шутит Петров или нет, пожала плечами.
"— А! Вот оно! А я еще перед ней прыгаю! — Стасик, побагровев, развернулся и полез в машину. Машина всегда чувствует состояние хозяина, поэтому она завелась не сразу, а стала рычать и гавкать, прежде чем сорваться с места и запетлять по пыльной дороге.
— Ужин готов? — почти весело поинтересовался Петров. До Ларисы наконец докатился смысл перепалки.
— Послушайте, я, кажется, не просила вас встревать в мои отношения с мужем.
— А днем мы были на ты… — вздохнул Петров. Лариса зло повернулась и пошла прочь от лагеря, от костра. Она вдруг поняла, что в таком состоянии не сможет разговаривать с детьми и коллегами. Она не могла вынести этого постоянного постороннего вмешательства в свою жизнь. Иногда ей казалось, что люди задумали вывернуть ее жизнь наизнанку и просто состязаются между собой, у кого лучше получится.
