«Где деньги? На карточке пусто» или «Почему ни копейки не оставил, я хотела туфли купить». Ваши предположения». Варвару в офисе хорошо знали. Она не стеснялась приезжать к супругу на службу и скандалить с ним. Все тот же Майоров сказал страховому комиссару:
— Ей нравилось лаять при посторонних. У меня жены нет. Но я б со стыда сгорел, приди бабе в голову визжать на меня при скоплении сотрудников: «Импотент. Денег не зарабатываешь, в постели полный ноль…» Вообще-то это неправда. Получал Генка не так уж и мало. Ну и он, как все…
— Продолжайте, — попросил комиссар.
— Это личное, — смутился Майоров, — я свечку не держал, третьим под одеялом не лежал… Просто сплетни слышал. Вроде Генка с разными бабами спал.
— С кем конкретно? — мигом заинтересовался дознаватель. — Имена, фамилии?
— Сказал же, это сплетни, — отказался уточнять Майоров, — болтали просто.
— Кто именно вам это говорил? — насел на диспетчера страховщик.
— А я помню? — обозлился Паша. — Вас прислали слухи собирать? Это не ко мне. И за фигом вам Генка? Все знают: он дрых. Отвяжитесь!
Борис отодвинул ноутбук.
— Вроде ничем не примечательная беседа. Почему я обратил на нее внимание? Все разговоры страховщик записывал. Его отчет — расшифровка диктофона. Дотошная. С сообщением всех «нуу», «э… э…», «кха, кха», «можно попить». И указано время. Вот, например. Девятнадцать десять Павел: «Ей нравилось лаять при посторонних». Далее текст завершается словами: «Ну и он, как все…» Время, когда Майоров замолчал: девятнадцать одиннадцать. Девятнадцать часов одиннадцать минут десять секунд. Голос следователя:
Пауза. И только в девятнадцать двенадцать ноль семь снова прорезывается бас Павла: «Это личное». Он почти минуту сидел молча. Почему? Я проверил всю беседу, более ни разу столь длительного перерыва не было.
— Может, он курил? — предположил я.
— Конечно, нет, — отмел мое предположение Боря, — в офисах давно запретили дымить. Полагаю, он сначала от волнения ляпнул то, чего не следовало. Вернее, начал говорить: «Ну и он, как все…» Тут же сообразил: не стоит болтать. Замолчал. Дознаватель потребовал закончить фразу. Майоров растерялся, но потом скумекал, как выкрутиться, заговорил о том, что пилот любил женщин, имен не назвал. Дескать, я просто сплетни вам передаю. Его слова звучали связно со всей беседой. Комиссар на них не сосредоточился. Но я думаю, что у Майорова на уме сначала было иное продолжение фразы: «И он, как все…» Возможно: «брал и возил…» Что? Обратите внимание.