Но какое-то внутреннее предчувствие заставило его отказаться от подобного решения.
— У меня все в порядке, дед, — попытался улыбнуться Никита.
Взгляд Никиты упал на противоположную стену, на которой висела африканская маска из черного дерева. Работа тонкая и очень красивая. Наверняка стоит немалых денег. Прежде подобной тяги к искусству Никита за дедом не наблюдал. Вот крепко выпить и закусить — это как раз про него. Все остальное он считал баловством, на которое не стоило тратить ни времени, ни денег. А тут бабу на стене повесил с оттопыренными губами и, судя по тому, какие взгляды дед бросал на маску, этим приобретением он был весьма доволен. И, похоже, денег совершенно не жаль, а ведь такая штуковина стоит очень даже недешево.
Создавалось впечатление, что под конец жизни старичок решил ни в чем себя не ограничивать. На тумбочке стояла початая бутылка с изысканным коньяком «Камю». Глубокий янтарный цвет с золотым оттенком притягивал. На такой напиток хотелось смотреть, как на красивую женщину. Помнится, раньше старик предпочитал исключительно «Столичную», а сейчас, с приобретением новой квартиры у него заметно изменились и вкусы. Так сказать, под стиль.
Никита невольно сглотнул слюну, словно почувствовал на языке душистое коньячное послевкусие. Заметив взгляд Никиты, старик невольно улыбнулся.
— Да так, по мелочам…
Никита недружелюбно посмотрел на деда. А вот так разговаривать они не договаривались.
— А где мне еще работать? Я ведь больше ничего и не умею. А в камнях вроде разбираюсь.
— Не о том ты, внучок, говоришь, — с грустью в голосе сказал старик. — Ты горный институт ведь закончил, по специальности надо как-то устраиваться.
Внутри Никиты понемногу зародился огонек отчуждения. Прежде таких душещипательных разговоров старик не заводил. Раньше надо было бы воспитанием внука заниматься, когда времени у обоих побольше было, а не сейчас, когда малец уже третий десяток заканчивает.
— Дед, если ты меня собрался учить, так я пойду! — раздраженно проворчал Никита, ухватившись за подлокотники.
— Постой, сядь! — жестковато потребовал дед.
Никита удивленно посмотрел на старика. В голосе деда обнаружились нотки, которых прежде слышно не было.
— Я так говорю потому, что добра тебе желаю, — смягчился голос старика. — Ты мне ведь родной. Разве я стал бы кому-нибудь еще такое выговаривать? Вот ты мне ответь, как есть, чем думаешь дальше заниматься?
Старик не мог не заметить насупленной физиономии внука, однако сдаваться совсем не собирался.
