Венецианское завещание — читать онлайн бесплатно полностью

И тут мать снова загуляла, пить начала, с мужиком чужим спуталась. Толик, когда узнал, положил ее голову на табуретку и топором примеряться начал, куда половчей ударить, чтоб сразу…

Нас тогда соседи отбили и спрятали. А он всю ночь в коридоре кричал: «Убью!»

Мы два дня просидели, не выходя из соседской комнаты, а когда вышли, Толик уже исчез. Ушел насовсем… и платье мое унес… в клеточку… – не сдержавшись, Фима все же заплакала.

– Потом мать опять уехала на заработки, меня оставила одну, я уже в пятом классе училась.

А чтобы было на что жить, пустила квартирантов. Угол в комнате сдала. Но угол почему-то достался мне, а потом и его отобрали. Выгнали меня. Жила у соседки. Хорошая тетка была, жалела меня. В опеку бегала, просила, заявления писала, чтоб квартирантов выгнали. Но они еще целый год в нашей комнатке прожили. Потом их с милицией вывозили вместе с нашими вещами…

Фима надолго замолчала, курила и о чем-то думала, потом посмотрела на Дайнеку и, будто решившись на что-то, заговорила:

– Самое главное свое унижение я до сих пор помню, хоть и маленькая была, а сердце уже тогда знало…

Мы тогда с матерью на руднике жили.

Я училась во втором классе. Рудник был небольшой, все друг друга знали. Я чувствовала себя ущербной, хуже остальных. Из-за матери, она и там пила, безобразничала.

Дети начальства держались обособленно, играли только между собой. А мне так хотелось играть именно с этими благополучными, обеспеченными девочками. И была среди них одна, дочка главного бухгалтера, Лена Большакова.

Красивая, сытая, с бантом… Как я старалась быть полезной, нужной ей! Зимой на переменках бегала через улицу за пирожками, дежурить в классе помогала…

И однажды перед Новым годом, когда в коридоре стояла елка, мы хороводы водили: сцепившись руками, топтались вокруг елки. Лена Большакова держала за руки своих подружек.

Вдруг мне показалось, что всей своей преданностью и верностью ей я заслужила право быть среди них. Я подошла и попыталась разнять их руки, чтобы встать рядом с Леной.

А руки не разнимались…

Я потом поклялась себе, что ни-ког-да, ни-ког-да не буду такой, как мать… лучше умру, но такой не буду. И нищей не буду.

Фима затушила сигарету, легла, повернувшись к стене, и сделала вид, что заснула.

Утром знакомой дорогой они шли в школу итальянского языка. Было безлюдно, и только уборщики улиц деловито разгребали мусор – неизбежное последствие праздника.

Дайнека хотела заговорить, но не знала, как начать.