В тот же момент за стеной, в спальне, послышался скрип отодвигаемого стула. Маркус распахнул дверь.
– Знакомься, моя подруга Лоредана.
Из спальни выглянула невысокая бледная девушка, поздоровавшись, она закрыла дверь.
Маркус подошел к окну и прильнул к стеклу. Стевен спросил:
– Видишь черный «Мерседес»?
– Не нахожу в этом ничего удивительного. За свою жизнь я видел много черных «Мерседесов».
– Это русская мафия.
– Мне кажется, ты преувеличиваешь…
Стевен внимательно посмотрел в глаза друга.
– Ты должен этому поверить.
– Хорошо, что мне делать?
После короткого разговора приятели прошли в гараж, где у Маркуса стоял великолепный «Харлей Дэвидсон».
Машину Дайнека оставила в подземном гараже, который находился под небольшим сквериком вблизи Дуомской площади.
Поднявшись в лифте наверх, она тут же наткнулась на собаку, скромно улегшуюся у ног своего хозяина, тот играл на гитаре. У ее передних лап лежала перевернутая шляпа, на четверть заполненная монетками и купюрами.
Казалось, овчарка была преисполнена желания помочь хозяину и благодарности за каждую брошенную монетку.
«Отель Калифорния», Дайнека узнала эту мелодию. Опущенные уши и грустные глаза собаки подвигнули ее достать бумажку отнюдь не малого достоинства и опустить ее в шляпу. В ответ она получила благодарный собачий взгляд.
Прохаживаясь по площади, Дайнека то и дело поглядывала на часы. Зашла в кафе, купила мороженое, однако задерживаться там не стала – боялась упустить Стевена.
Время шло, а его все не было…
«Еще немного, и я ухожу».
Перед ней вздымался Дуомо, миланский кафедральный собор. Ничего более прекрасного и впечатляющего она в своей жизни не видела. Это было сооружение невероятно колючее, летящее вверх в безумном устремлении вонзить свои иглы в голубое миланское небо. Представив себе, что мятежная идея построить это сооружение пришла в голову всего лишь человеку, Дайнека прошептала:
– Прости меня! – Запыхавшись, подбежал Стевен.
Он обнял ее, но Дайнека обиженно отшатнулась.
– Прости. – Он заглянул ей в глаза. – Когда я ехал сюда, заметил, что за мной следят, и понял – они тебя потеряли.
Он раскатисто, по-итальянски, захохотал, а потом рассказал, как поменялся одеждой с другом и, надев шлем, приехал на его мотоцикле.
– Больше не сердишься?..
– Это Мадонина, любимица миланцев, символ города. В знак особой любви ее покрыли золотом.
