Тут же выступал и отец Элберт, тщетно старавшийся сохранять выражение строгого благочестия. Усилие оказалось чересчур большим, и на впалых щеках у святого отца горели красные пятна.
В нарушение всех обычаев гостеприимства Хоук даже не встал, чтобы приветствовать своего «гостя». Не вышел из-за стола и Эдвард, чтобы предложить место за почетным столом и привлечь к Свену внимание слуг. С каменным лицом, скрестив на груди руки, он остался стоять за креслом хозяина Хоукфорта.
— Вы уже восстановили силы? — холодно спросил Хоук. Тон его подействовал на Свена, который застыл на месте возле почетного стола и придал своему лицу выражение долготерпения. Его голос дрожал от возмущения:
— В значительной степени, я полагаю, если учесть те испытания, какие мне довелось перенести. Сначала меня вызвали к ярлу для расспросов по поводу исчезновения вот этой, потом обнаружилось, что она явилась сюда под видом служанки. Я вижу, что вы быстро разобрались с этим, милорд, и приветствую вас, но я не в силах понять, почему она сидит на почетном месте рядом с вами.
— Потому что она моя невеста.
Хоук словно говорил с неразумным ребенком. Люди в зале пересмеивались, отдавая должное тупости его лордства. Свен продолжал гнуть свое:
— Была, Хоук из Эссекса, только была. Позор, которым она покрыла нашу семью, не допускает, чтобы она стала чьей бы то ни было невестой.
— Очевидно, когда вы отплывали к нашим берегам, забыли дома то, что заменяет вам мозги.
В Винчестере были мужчины, всесильные приближенные короля, которые дрожали, услышав подобный тон Хоука. Мужчины, достаточно разумные, чтобы распознать бушующий в нем гнев и оценить опасность. Но Свен не обладал сообразительностью. Он только передернул узкими плечами.
Все как один собравшиеся в зале ахнули и привстали со своих мест, чтобы лучше видеть неизбежную, по их мнению, расправу, которая за сим последует.
С опозданием и все еще неясно представляя, что перешел границы допустимого вежливостью, Свен добавил:
— Прежде чем спорить со мной, выслушайте остальное. Ее мать была ведьмой, которая околдовала моего несчастного невежественного отца и родила ему подменыша. Он умирал от стыда, скрывая ее как только мог. Из уважения к нему мы хранили тайну. Я и вообразить не мог, что она будет замечена таким человеком, как Вулф, и что он вознамерится сделать ее достойной невестой столь знатной особы, как вы. Прослышав, что у меня есть сводная сестра, Вулф захотел встретиться с ней, а когда встретился, решил, что она предназначена вам. Я пытался отговорить его, но он единственно о чем толковал, так это о приданом. О большом приданом, какое и причитается вам… Не возражайте, не о том сейчас речь. Ничто из собственности моего отца не принадлежит ей по праву.