Торголд, наверное, где-то поблизости, если не укрылся под своим любимым мостом, где потягивает эль и обдумывает свои заботы.
— Ты видел моих слуг.
— Преданная чета. Ну и что же?
— Ты не находишь их… необычными?
— Бывали времена, когда восходящее утром солнце поражало меня своей необычностью главным образом потому, что я не ожидал его больше увидеть. Необычно жить без сражений на поля битвы, просыпаться по утрам только с заботами о своей земле и се людях, хотя так я и живу вот уже немало лет. — Он наклонился к Юристе еще ближе, и в голосе его прозвучала нежность: — Лежать с женщиной, которая заставляет меня поверить, что все на свете возможно, тоже необычно, в конце концов. Какое дело мне до твоих слуг и до того, кто они такие?
Горло у Кристы так сдавило, что ей казалось, она не сможет выговорить ни слова, но она все же попыталась. Хоук намного превзошел все се мечты и надежды, она полюбила его всем сердцем и всей душой, и любовь эта обязывала дать ему свободу.
— Я не выйду за тебя замуж.
Хоук побелел. Он, который, не дрогнув, встречал орущие скопища датчан. С громким стуком поставил он на стол свой кубок. В зале воцарилась тишина, но он ее не заметил, настолько был охвачен… чем? Гневом, разочарованием… страхом? Нет, не страхом! Его, мужчину и воина, не могла бы напугать ни одна женщина. Но там, на песчаном берегу, в часы, проведенные с Кристой, он получил от нее то бесценное, что сейчас ускользало. И эта утрата его пугала.
Слова разнеслись по всему залу и поразили Кристу, словно удар. Она задохнулась и вцепилась в сиденье кресла, как будто сила его гнева могла сбросить ее на пол. Ее обдало ледяным холодом, и девушка почувствовала себя слабой и убогой.
Это прозвучало жалко и нелепо, но ничего другого она не могла сказать. Она просила прощения за мать, за себя, за свои глупые надежды и мечты. За все, кроме тех похищенных у времени часов на берегу. Их она сохранит навсегда как величайшее сокровище.
Она едва понимала, что говорит, а когда встала, ноги ее почти не держали. Криста в отчаянии огляделась в поисках Рейвен, но той уже не было в зале. Как могла уйти она, всегда такая преданная? Но она ушла, и Торголда по-прежнему не было видно. Криста стояла одна перед взорами разгневанного Хоука и его людей.
В зал вошел Эдвард, его миссия по отношению к Свену была исполнена. Несчастный Эдвард не знал, что его ожидает. Хоук уставился на управляющего, и тот быстрым шагом подошел к хозяину.
Хоук встал. Он навис над Кристой темной могучей глыбой, словно ночь над взбудораженным морем.
— Ты никуда не уйдешь, — проговорил он и поманил к себе Эдварда. — Проводите леди Кристу в ее покои и охраняйте ее там.
— М-милорд? — заикаясь, выговорил Эдвард, который был свидетелем прежней нежности хозяина к этой леди.