Секундой позже леди подтвердила это. Указав на Кристу пальцем, она заявила:
— Ее собственный сводный брат нарочно прибыл из Уэстфолда, чтобы отречься от нее. — Она сделала многозначительную паузу и продолжала: — Он объявил ее подменным ребенком ее несчастного околдованного отца и обитательницы моря. — Подождав, пока стихнут возгласы ужаса, Иза добавила: — О, я знаю, насколько это потрясает и вызывает недоверие, но сводный брат поклялся, что это правда. Он лишил ее имущества, объявив, что она не член семьи и у нее нет приданого. Он запретил ей возвращаться на его земли и отдал лорду Хоуку во владение в качестве служанки или рабыни. Все это он сообщил в присутствии жителей Хоукфорта.
Далеко не обрадованный этими известиями, лорд Юделл казался ошеломленным.
— Откуда вы это узнали? — с подозрением в голосе спросил он.
— Разве могут подобные новости надолго оставаться только в стенах Хоукфорта? — пожала плечами Иза. — Сегодня утром я услышала об этом от купца, который давно привозит мне товары. Но я предупреждаю, что до вечера это станет известно всему Винчестеру, а к завтрашнему дню в Уэссексе не останется ни одного ребенка, который не услышал бы эту историю.
Юделл разразился проклятием столь громким, что от него могли бы посыпаться с деревьев листья. В полном бешенстве он кинулся к Кристе, которая стояла с гордо поднятой головой.
— Кровь Господня! И ты посмела отказать мне и более того — ударила меня! Никогда в жизни не терпел я подобного оскорбления, не потерплю и теперь!
Он дико огляделся по сторонам в поисках возможности излить свой гнев.
Воспользовавшись моментом, Иза сказала:
— Служанку или рабыню, поднявшую руку на лорда, наказывают плетьми. Таков закон.
Лорды, окружавшие Юделла, замерли, но почти тотчас устремили любопытствующие взоры на Кристу. Леди вздрогнули. Юделл тяжело задышал. Он быстро ходил взад и вперед, то сжимая, то разжимая кулаки, еще не веря, что ему нанесено столь страшное оскорбление. Взгляд его остановился на сестре.
— Боже, это правда! Закон говорит ясно. Я не удовлетворюсь меньшим.
Один из мерсианских лордов осторожно произнес:
— Но, милорд, ведь Хоук…
Юделл резко повернулся к нему, глаза его горели огнем гнева.
— Это ничего не значит! Вы слышите? Ничего не значит! Закон есть закон. Для Альфреда это свято, вам ясно? Он всегда настаивал на том, чтобы мы жили по закону, и ваш знаменитый Хоук, правая рука короля, должен подчиняться закону, как и все мы.
Юделл указал на ближайший столб.
— Привяжите ее к столбу.
