Он вовсе не имел в виду…
— Он мог что-то слышать, да и как же иначе? После смерти отца Свен просто жаждал рассказать нашу историю всем и каждому, пока не обнаружилось, что я понадобилась ярлу Скирингешила. Тогда он придержал язык, но откуда мне знать, что он не успел принести вред?
Рейвен накрыла худой рукой сложенные на коленях руки Кристы и ласково произнесла:
— Ведь ты здесь, верно? Неужели думаешь, что ярл Скирингешила отправил бы опозоренную женщину сюда ради укрепления мира?
— Свирепые гарпии, которые решали на полях сражений, кому погибнуть, а кому остаться в живых, вряд ли подошли бы для такой цели. — Она с любовью посмотрела на Кристу. — Гораздо разумнее послать красивую молодую девушку, чтобы она смягчила сердце воина.
— Хорошо и прекрасно, но я тебе говорю, что лорд Дракон все знает. Или по крайней мере подозревает. Почему бы ему не рассказать Хоуку?
— Что рассказать? Сплетню, нашептанную этим олухом, твоим сводным братом? Да если лорд Свен заявит, что небо голубое, разумный человек высунет голову в окно, чтобы проверить, так ли оно. Всем это известно. Дракон не дурак, далеко не дурак.
— Он мог бы и не знать, что об этом рассказал Свен. Просто слышал от кого-то. Ты же знаешь, как распространяются слухи…
— Я знаю одно: ты почему-то стала беспокойнее, чем прежде. — Рейвен пристально вгляделась в Кристу. — С чем это связано?
— Я не понимаю, какой я стала и почему. Понимаю только, что я сама не своя. Что-то со мной случилось. Воспротивиться этому у меня не хватает сил.
Рейвен горестно прищелкнула языком, однако попыталась разубедить Кристу.
— Как это сама не своя? Ты такая же, какой была, когда покидала Уэстфолд. Такая же, как всегда.
— Нет, не такая. Я это чувствую всей кожей. Я с трудом себя узнаю.
За окном, внизу, морские барашки лениво набегали на берег. Воздух был неподвижный и тяжелый, почти совсем безветренный. Как тишина у нее в душе… Ожидание.
— Ты находишься на чужбине, — проговорила Рейвен, — и, конечно, чувствуешь себя по-другому. Криста помолчала.
— Дело не в месте. Что я ни делаю — просыпаюсь, ем, слушаю Эдварда, словом, все все, — на уме у меня Хоук. Постоянно.
— Он? — Рейвен явно удивилась. — Почему?
— Он станет моим мужем. Кажется, этого достаточно, чтобы думать о нем.
— Вероятно, но с чего бы думать о нем так много? В конце концов, он всего лишь мужчина.
— Всего лишь? — Криста негромко рассмеялась. — Хотела бы я считать именно так.
Рейвен хмыкнула и принялась разглаживать свое платье.