С этими словами лидер троицы подтянул к себе Сойку, потрепал ее с издевательской нежностью за волосы, а потом, брезгливо скривившись, оттолкнул с такой силой, что девушка не устояла, с шумом упала в грязную воду.
— Подмойся, чушка, — рявкнул Ганг и обернулся к Читеру: — Видал. Она вообще никакая, она без твердой руки пропадет. Сама даже умыться не сможет.
— Чем ты ее так держишь? — спросил Читер.
Ганг на этот вопрос хохотнул:
— Да уж не великой любовью, как у тебя. Соска, конечно, на передок слаба, но для этого у меня Домовой есть. Ты же знаешь, что на самом деле он не Домовой.
— Он Огонь, — подтвердил Читер.
— Угу. Вообще-то он не огонь, но если с бабами, то очень даже огонь. Закрывает этот вопрос. А я вообще по бабским дыркам не любитель. Бабы, они вонючие и тупые.
— Что ты несешь? Я вообще-то гей, если ты не понял. С хрена ли я не толерантный?
— Не надо путать причастность к сексменьшинствам с терпимостью, — все с тем же спокойствием пояснил Читер. — Да и не в этом дело. Ты же у нас больше по маленьким мальчикам. По цифрам-мальчикам. Мне рассказали. А это нехорошо.
— Да ты много знаешь, как я посмотрю. Давай заканчиваем этот базар. Или плати, или прирежу. Говорят, ты на себе таскаешь то, что из неназываемого вытащил. Вот и доставай, не стесняйся.
— Сойка не такая тупая, как ты думаешь, — улыбнулся Читер, отправляя команду в чат. — А вот ты тупой. Тупее самой тупой пробки. — И, последний гвоздь в крышку гроба забивая, добавил: — И да, никакой ты не гей. Ты пи-до-рас.
Рядом послышался всплеск, и тут же короткими очередями заработал автомат. Дорогое оружие, изначально сконструированное под бесшумное убийство. Стрелял он столь тихо, что больше выдавал себя лязгом механизма, чем самими выстрелами.
Ганг дернулся, голова его деформировалась, отбрасывая вбок ошметки содержимого. Тело негодяя выгнулось назад, будто пытаясь встать на мостик, да так и завалилось, подмяв камыши и устроив сильный всплеск, после чего тут же затихло. Не прошло и секунды, как на него рухнул Огонь. Этот гаденыш умер не сразу: хрипел, булькал кровью, но угрозы уже не представлял.
Сойка, ошеломленно уставившись на невеликую кучу, наваленную из ее сомнительных друзей, прикрыла ладонями рот. Ноги ее подогнулись, она неуклюже присела, застыв в неудобной позе.
Послышались шаги по воде, кто-то приближался.
И Читера это не пугало, потому что знал — кто.
Над ним навис Жук.
