Уже умнее — короткими быстрыми выпадами, припадая на передние лапы и тут же отскакивая, как лайка вокруг затравленного волка. Задерживая до прихода охотника и в то же время прикидывая, не подвернется ли удобный случай самой запустить клыки в случайно открывшееся горло.
Я плавно выписывала мечом восьмерки, не подпуская ее слишком близко и не поддаваясь на провокации. Левая рука с разорванным рукавом дрожала все сильнее, гадина с легкостью увернулась от хиленького пульсара. Больше рисковать я не стала. Чтобы сплести заклятие, достаточно пары секунд. Чтобы с трех локтей поднырнуть под замерший меч, хватит и одной.
Мы ошиблись одновременно — я, когда услышала вдалеке истошный лошадиный взвизг и, вздрогнув, чуть повернула голову, и она, когда решила, что успеет.
Помедлив, я разжала пальцы, и лопоухая с утробным стоном осела на землю. Вместе с засаженным по самую рукоять мечом.
И наступила тишина. Тяжелая, нехорошая, отдающаяся в ушах гулкой пульсацией крови.
Что-то было не так. Куда более не так, чем может быть в полночь на залитом кровью песке, со сломанной ногой, в окружении мертвой и издыхающей нежити.
От оцарапанного локтя расползались ледяные стрелы, покалывая уже в подмышке. А потом вонзились еще глубже.
Луна резко потускнела, уплывая в сторону. Я пошатнулась и рухнула на песок лицом впритык к уродливой звериной морде с влажными проблесками ядовитых клыков.
Нижняя челюсть медленно поползла вниз, словно пытаясь что-то сказать. Светящиеся глаза внезапно ожили и сфокусировались на мне, но не с бессознательной звериной яростью, а разумно, торжествующе, откровенно упиваясь этим зрелищем.
«Я все-таки достал тебя, ведьма!»
Мне почудился раскатистый, удаляющийся смех, и ощущение чужого присутствия исчезло.
— Я все-таки тебя вспомнила.
…Ползущие с востока тучи прорвались над рекой, почуяв родственную душу в ее широком илистом разливе. Частые капли зашуршали по соломенным крышам, застучали по новенькой черепице корчмы, расписали переплетающимися кругами маленькое озерцо в центре острова.
Он вырвался из воды с пятым или шестым раскатом грома, взмахнул мощными крыльями и, вытянув шею, в потоке ливня понесся на запад вместе с тучами к восьми закогтившим небо башням. Полупрозрачной тенью скользнул у самой кладки, описал широкий круг и полетел обратно.
Пасть так и не закрылась. Глаза угасли, медленно подернулись полупрозрачными третьими веками… и почти сразу же крылья и когти начали втягиваться, а тело съеживаться, как комок брошенного на угли снега. Спустя пару секунд передо мною лежала обыкновенная дворняга — рыжая, лохматая, с обаятельной лопоухой мордашкой, на которой застыло изумление и обида. Рядом вытянулся пегий кобель, чуть подальше — еще дымящийся собачий скелет.