– А дальше? Какой у нас дальше план?
– Не высовываться. Ждать…
Так просто?
– Я не уверена, что смогу сидеть сложа руки, когда Нино…
– Ничего другого не остается. Просто доверься мне. Я тебе обещаю, что уже совсем скоро она будет с нами.
– Как скоро? – Меня ломает, корёжит изнутри страх за своего единственного ребёнка. Этот абсолютно неподконтрольное разуму чувство. Оно полностью перекрывает собой все остальные, глушит голос здравого смысла и подталкивает хоть к каким-то активным действиям. Сидеть и чего-то ждать, как это предлагает Серго, абсолютно невозможно.
– Довольно скоро. Иди ко мне…
В его руках лучше. Намного. Я дышу им, я усилием воли замедляю удары сердца, чтобы наши сердца бились в такт. Углубляю дыхание.
– Воскресенский не причинит ей боли, правда? Такого просто не может быть. Он не настолько чудовище…
Кого я пытаюсь в этом убедить? Серго? Или себя? Я не знаю, мне просто жизненно важно проговаривать это снова и снова, чтобы не спятить.
– Ты винишь меня?
– Нет. Ни на секунду. Я просто хочу, чтобы все поскорее закончилось.
– К окончанию предложения мой голос начинает больше напоминать скулёж.
– Всё будет хорошо. Не плачь, пожалуйста. Я всё тысячу раз просчитал. Всё… Ты мне веришь?
– Больше, чем себе.
– Девочка моя. Любимая…
В наш бессвязный шепот вклинивается звонок телефона. Звук негромкий, но я, напряжённая донельзя, вздрагиваю.
– Кто это?
– Сергей. Мне нужно ответить…
– Мы не знаем, кто замешан…
– Точно не Дорошев! – отрезаю я. Серго несколько томительно долгих секунд удерживает мой взгляд своим взглядом.
По исходящим от Горозии вибрациям я ощущаю, какая ожесточённая борьба идёт у него внутри. Он ревнует, он по привычке не доверяет никому, кроме себя. Может быть только мне… немного.
– Чёрт с ним! – злится, но всё же позволяет ответить.
– Да, Серёж? Да. Всё в порядке, не волнуйся… Да, он узнал… Да, Нико пока с ним. Но Серго пообещал всё уладить. Конечно, я ему верю… Мы в безопасности. Я наберу тебя, как станет что-то известно.
Вот только прежде, чем появляются хоть какие-то новости, проходит ещё не меньше четверти часа.
В какой-то научной передаче я слышала, что время – величина относительная. Но только теперь я узнала, насколько. Мои секунды оборачивают ь ся годами. А минуты – складываются в вечность без конца и края.
Стук в дверь – как выстрел. Я срываюсь с места и делаю шаг вперёд, но Горозия не даёт мне проявить самостоятельность. В полнейшем молчании он сам идёт к двери, на которой нет глазка.
– Кто там?
– Свои.
