Верни меня к жизни, волк — это дьявольская атмосфера и горячий сюжет о перевоплощении. В одной взрывной секунде герой теряет контроль над собой, растворяясь в страшном желании. Открывшись безбашенной мечты наслаждения, она погружается в безудержное стремление, лишая себя устоев и уважения к себе....
— Мы уговорим Шарлетт!
Глава 5. Татуировка
— Татуировка, ты сейчас серьезно? — засмеялась я, насколько позволяли шрамы — за этот день я смеялась больше, чем могла себе представить.
— Ну, раз ты твердо намерена отказаться от пластических операций, татушка — это то, что тебе жизненно необходимо! — оптимистично поддержал Халле, толкая мое инвалидное кресло в сторону салона."
"— Как это поможет мне чувствовать себя лучше? — поразилась я тому, что в устах Халле любое, даже сомнительное мероприятие становилось легко осуществимым и привлекательным, а мое будущее, еще утром казавшееся скучным и бесперспективным, вдруг наполняется светом.
Неудивительно, что я гоняла на большой скорости — с Халле и не на такое можно решиться. Очевидно, я не единственная была авантюристкой в нашей паре, парень страдал безумными идеями не меньше меня.
И то, с какой легкостью я соглашалась на все его задумки, чуть-чуть приоткрывало завесу тайны над моим прошлым характером: я вовсе не была книжным червем или трусихой, а очень даже любила развлекаться, и даже была не против пощекотать себе нервы чем-то опасным.
Взбесить Шарлетт, набив татуировку на самом видном месте? Гениально!
— Ну, ты же хочешь, чтобы на тебя перестали пялиться? — друг вкатил меня в салон, и мою грудь сдавило от приступа неуверенности, едва я увидела направляющегося к нам мастера, на теле которого не осталось ни одного кусочка чистой кожи. Даже череп, лишенный волос, был разукрашен картинками.
— И ты думаешь, если на лице вместо шрамов появится разноцветный рисунок, на меня перестанут таращиться?! — недоверчиво гоготнула я, не видя в этом никакой логики.
— Смотреть будут, но иначе, — убежденно провозгласил Халле. — Перестанут жалеть.
Хм. Я смотрела на мастера, но не видела черт его лица — только тату. Был ли он красивым до того, как превратил себя в произведение искусства, стал ли более привлекательным или отталкивающим для дам, но в эту минуту я понимала: а что, может сработать.
— Вау, — по достоинству оценила я идею моего нового-старого друга.
Весь день, пока мы гуляли по Куоби, я замечала взгляды прохожих, от любопытных до сочувствующих и даже выражающих скрытое отвращение.
Если рисунки спрячут последствие аварии, оставшееся на моем лице, люди будут замечать только красоту изображения, но не смогут разглядеть за ним неровных рубцов. Одно дело — видеть уродливый шрам. И совсем другое — цветущую розу или крылья парящей птицы.
