Верни меня к жизни, волк — это дьявольская атмосфера и горячий сюжет о перевоплощении. В одной взрывной секунде герой теряет контроль над собой, растворяясь в страшном желании. Открывшись безбашенной мечты наслаждения, она погружается в безудержное стремление, лишая себя устоев и уважения к себе....
Крис открыл передо мной дверцу, и я поразилась тому, что он не попытался меня пересадить, а позволил проявить независимость. Как он только понял, что мне сейчас это жизненно необходимо?
Чуткость была первой чертой, заставившей полюбить его. Не какая-то там магическая истинность, а потрясающее человеческое качество, свойственное очень редким мужчинам!
В отличие от Халле, который вечно торопил и перехватывал инициативу, Крис проявлял в вопросе ухаживания невероятное и, безусловно, приятное терпение.
Смог бы Халле полтора месяца просто дарить мне цветы, не требуя ничего взамен? Зная друга, я могла точно ответить: нет.
Объяснялось ли это юностью и неопытностью? Или было обычной чертой его характера?
Он будто пытался меня переделать, вечно уговаривал на то, чего я не хочу. Иной раз это приносило веселье, но зачастую вынужденное участие в его авантюрах утомляло, ведь не я принимала все эти решения.
Крис отличался: он полностью предоставлял выбор мне. За исключением каждодневных роз, Морель уступал моим решениям и ждал согласия.
Откуда-то в глубине моей души жила уверенность: Кристав сделает все, что я попрошу.
Прикажу уехать — по-настоящему, а не так, как это было, на эмоциях, — и больше никогда его не увижу. Предложу дружбу — и парень никогда не преступит проведенную мной черту. Захочу большего — немедленно получу его всего без остатка.
Хотя мне все еще трудно было поверить, что Крис меня действительно любит, а не поддался волчьей одержимости, приняв ее за любовь, я все же постоянно убеждалась в том, что его поступки отражают глубокие чувства.
Словно он улавливал малейшие колебания моего настроения. Тоже своего рода магия, но ее источником было не какое-то там сверхъестественное волшебство, а заслуга его характера. Наверняка парень и до превращения был романтиком.
Лишь когда я чуть не вывалилась из салона, пытаясь самостоятельно закрыть дверцу, Кристав подоспел, чтобы я могла опереться на его руку.
— Спасибо, — залилась я краской до кончиков ушей — его лицо оказалось слишком близко, чтобы сохранить самообладание.
— Всегда, — шепнул он проникновенно, стрельнув такими сияющими глазами, что у меня перехватило дыхание.
Похоже, он скрывал за маской сдержанности не только страх, но и безусловную радость. И мысль о том, что наша сегодняшняя встреча делает его по-настоящему счастливым, привела меня в полнейший восторг.
Сердце забилось как сумасшедшее, спотыкаясь и падая.
