Откуда Шарлетт собиралась достать эти не укладывающиеся в голове деньги? Где она находила средства на предыдущее, менее дорогостоящее лечение, работая администратором маленького отеля?
Мой отец, насколько стало известно, тоже не были богачом, чтобы выплачивать столь невероятные суммы. Да еще и без гарантии, что лечение поможет.
— Ты не должна переживать об этом, Флоранс, — как всегда уклончиво ответила мать. — Если бы понадобилось, я бы добыла для тебя любые деньги!
— Заняла бы у друзей? Влезла бы в долги?
— Конечно.
— Продала бы дом? — ужаснулась я.
— К счастью, не пришлось, — снова уткнулась Шарлетт в телефон, дожевывая остывшую оладью.
Мои путаные размышления прервал шорох колес, и от выплеска адреналина дыхание резко ускорилось.
— Это за мной! — самонадеянно воскликнула я, бросая вилку и спеша встретить гостя.
На пороге стояла Линет…
Но я не успела почувствовать разочарование.
За ней, с капельками дождя на посеребрённых волосах и глазами цвета мерцающего золота, замер сосредоточенный Криставиан, глядя куда-то поверх моей головы.
— Так и знала, что этим все закончится! — сердито выругалась мама за моей спиной, и я поняла причину напряжения парня.
Мое сердце глупо воспарило к облакам, и я изо всех сил постаралась подавить радость. Но в этот момент Крис обратил внимание на меня и… я пропала.
Мир перестал существовать. В этом застывшем моменте были только мы двое, купающиеся во взглядах друг друга.
— Привет, Фло, — поздоровалась Линет, но я не могла отвернуться от ее потрясающего брата.
Слышала мамины вопли как в тумане, мне было все равно. И ему, судя по взволнованному дыханию, тоже.
— Привет, Флоранс, — шепнул он беззвучно, одними губами.
И в это краткое мгновение, когда Линет с Шарлетт спорили за моей спиной, а мы с Криставианом напряженно изучали друг друга, в глубине моего разума вспыхнуло болезненное, но очень яркое воспоминание. Я поняла, где прежде видела этого парня.
— Я тебя вспомнила! — ахнула я, цепляясь за ускользающее видение.
Наступила давящая тишина: все замерли, я слышала только свое учащенное дыхание и барабанную дробь сердца в ушах.
Криставиан сделал шаг вперед, его лицо исказилось в болезненном ожидании моего вердикта. Шарлетт и Линет тоже, онемев, ждали.
Я собрала волю в кулак, напрягая память изо всех сил. Закрыла глаза, чтобы легче было восстановить картину.
— Белый потолок и стены, яркие плоские лампы. Ты вошел в дверь и взял мою медицинскую карту… Я приняла тебя за врача, потому что на тебе был белый халат. Боль мешала говорить…
Переведя дух, я сосредоточилась на продолжении.
— Ты ничего не сказал, а словно чего-то ждал от меня, глядя в глаза. Долго стоял, минуты проходили. «Я умираю?» — спросила я, приняв молчание за вероятность дурных известий.