Сам я поехал в больницу, куда отвезли Алекса и Джорджа – водителя Алекса.
– Янис, ты не должен объясняться передо мной, почему ты поехал в больницу к сыну. По-другому и быть не могло. Думаю, всё начинает блекнуть на фоне страха за жизнь своего ребёнка.
Мне неловко и неприятно, что он пытается объяснить то, что не подлежит объяснению, будто я бездушная, эгоистичная девица, которая не в состоянии будет его понять.
– Страх за твою жизнь не смог бы поблекнуть ни на чьём фоне, – отрезает он. – Я не оправдываюсь сейчас перед тобой. Лишь рассказываю хронологию всех событий, чтобы ты поняла, почему я поступал и говорил так или иначе.
– Я просто хотела сказать, что даже если бы ты не знал Генри Харрисона, я бы поняла, почему ты поехал за сыном.
– Я не сомневаюсь в твоём понимании нисколько. Но я знаю, что твоя реальность сейчас искажена. Поэтому буду стараться объяснить тебе всё, как можно подробнее, чтобы ты понимала: я о тебе не забывал и не прекращал думать ни секунды. Твоя жизнь, твоё здоровье для меня так же важны, как и жизнь, здоровье моих детей.
Что скрывать, мне приятно слышать от него эти слова.
– С Алексом и Джорджем сейчас всё в порядке? – обеспокоенно уточняю я.
– Через час после того, как их привезли в больницу, Джордж умер на реанимационном столе, – голос Яниса срывается.
Он замолкает, отводит взгляд к окну и нервно сглатывает ком в горле. Я, не раздумывая, тянусь к нему и накрываю его ладонь своей. Я не ошиблась – этот разговор был необходим Янису так же сильно, как и мне. По его реакции ясно без слов, насколько важен для него был Джордж. Мужчина опускает взгляд на наши переплетённые руки, уголки его губ содрогаются в горькой улыбке.
– Я был единственным ребёнком в семье, – продолжает Янис, не сводя глаз с наших рук и нежно поглаживая тыльную сторону моей ладони. – Поэтому ответственность и обязательства перед семьёй прививались мне с материнским молоком. Детства как такого не было, друзей тоже, потому что по мнению моих родителей, я должен был быть всегда умнее, лучше, взрослее, чем мои сверстники. Кроме Джорджа. Он был сыном телохранителя моего отца и жил в доме обслуживающего персонала на нашей территории. Он был единственным другом из детства, которому я мог доверить всё. Мы вместе выросли. Стали крёстными детей друг друга…
Боль Яниса эхом отдаётся во мне, заполняя всё пространство между нами.
– Его смерть вышибла из меня весь дух. Я до сих пор не осознаю, что его нет рядом.