– Я не уйду, пока мы не поговорим, – тихий голос Яниса режет слух, словно наждак по стеклу.
Он подходит ближе, его рука осторожно касается моей. От его прикосновения по всему телу пробегает разряд. Смесь ярости и боли взрывается внутри меня. Я резко одёргиваю руку, разворачиваюсь к нему и, не раздумывая ни секунды, выплёскиваю воду из стакана прямо ему в лицо.
– Ты совсем охренел, что ли?! – цежу с горящей ненавистью. – Пошёл к чёрту!
Он моргает, вода стекает по его лицу, но выражение его глаз остаётся непроницаемым. Делает шаг ко мне, игнорируя мою попытку отстраниться. Сердце бьётся так сильно, что, кажется, оно сейчас разорвёт грудную клетку.
– Ты не понял?! Убирайся прочь! – повышаю голос до крика.
Злость начинает пульсировать в моих венах и затмевает разум. В отчаянии я бросаю со всей силы пустой стакан под ноги Янису, чтобы остановить его. Стекло с треском разбивается, разлетаясь на осколки.
– Послушай меня, – он остаётся спокойным, что лишь сильнее выводит из себя. – То, что я пока женат, ничего не значит. Ни-че-го.
– Нет, это ты меня послушай! Для тебя, беспринципного ублюдка, это, может, ничего и не значит! А для меня значит всё! И ты знал об этом! – меня трясёт от негодования.
Хочется схватить двумя руками его за глотку и придушить!
– Знаю! Поэтому хочу, чтобы ты выслушала меня! Тогда всё поймёшь! – он делает уверенный шаг вперёд, смотрит на меня твёрдым и настойчивым взглядом, но где-то в глубине его глаз я вижу тень неуверенности.
– Выслушать? Понять? – горький, безумный смех вырывается из меня вместе с отравляющим бессилием. – Я должна понять, почему ты лгал мне?
Его наглость поражает и возмущает одновременно.
Заметив, что он пытается обойти осколки, чтобы подойти ближе, я в панике хватаю тарелки со стола и швыряю их в него одну за другой. Я хочу ранить его, причинить ему хотя бы физическую боль. Ведь душевную это бессердечное существо почувствовать не способно.
– Не смей даже на пушечный выстрел ко мне подходить! Ты ничтожество! Не мужчина и не человек! Меня тошнит от тебя! – кричу я, продолжая хватать посуду и швырять в его сторону. – О каком понимании ты вообще говоришь?! Тебе что, недостаточно?! Не натрахался?!
Тарелки с грохотом разбиваются у его ног, стёкла летят в разные стороны, некоторые царапают его икры. Он заслоняется, но не отступает, упрямо продвигаясь вперёд.
– Ты, подонок, даже моей беременностью не побрезговал и использовал меня! – кричу я, чувствуя, как слёзы подступают к горлу и начинают душить.
