Автор
Максим пытается вспомнить, что произошло после дня рождения жены, но ничего не выходит из-за сумятицы в голове и алкогольного бреда. Только черты лица Ани и тонкие стрелки ее волос под одеялом напоминают ему об этом вечеринке.
И если нужно мой водитель заберет ее из любой точки Москвы.
— Дай мне пару минут, — говорит он и сбрасывает вызов.
Убрав телефон от уха, поворачиваюсь к Эле.
Она задумчиво смотрит в окно, щурит глаза, нервно дергает ногой.
— Все в порядке?
— А? — оборачивается она. — А… да… просто голова немного разболелась от вина.
Обычно она не так ведет себя при головной боли. Явно нервничает.
— Хочешь, Роман закинет тебя домой?
— Нет, нет, что ты. Сейчас выпью таблетку и пройдет, — и, включив на телефоне фонарик, принялась копаться в сумке.
В этот момент в руке вибрирует телефон, я отвечаю на звонок Виктора Палыча и замечаю, что вместо таблетки от головной боли, Эля выдавливает из блистера таблетку успокоительного.
— Виктор Палыч? — не сводя взгляд с Эли, произношу я.
— Денис, она может приехать минут через сорок.
— Отлично! Сама доберется или отправить за ней водителя?
— Сама. И да, она сказала, что не нуждается в тройной оплате.
Я поблагодарил его за содействие, убрал телефон и развернулся к Эле полубоком.
— Ответь честно: тебя напрягает вся эта история с ребенком, не так ли? Я же вижу, что ты весь день сама не своя и не пытайся это скрыть.
Эля прикладывает руку к груди, неестественно смеется.
— Напрягает? Конечно же нет, Денис. Я тебе уже сказала, что ничего не имею против мальчишки, и, как и ты переживаю, что он заболел.
В ресторане она опрокинула бокал и залила скатерть красным вином, потом очень спутанно поздравляла в микрофон Зару.
К гадалке не ходи: Эля вся на нервах. И это сто процентов связано с появлением Дани.
Я люблю ее. А еще люблю правду.
Если она не готова к тому, что Даня будет жить в нашем доме, то пусть скажет об этом сейчас. Мне нужна женщина, которая будет добра к моему сыну. Иначе ей не будет места в моем доме.
Да, я категоричен в таких вопросах. Хочу, чтобы хотя бы у моих детей было по-настоящему счастливое детство. Не позволю относиться к сыну, как к чужому. Я знаю, что это такое."
"После того, как меня в семилетнем возрасте взяли в приемную семью и спустя два месяца вернули обратно в детдом, я прочувствовал, что такое быть чужим в семье.
Машина останавливается у входа в отель. Под удивленные взгляды персонала мы идем к лифту, молча поднимаемся на этаж, я тихо стучусь в номер, и спустя несколько секунд на пороге появляется Анна.
Ее волосы растрепаны, в глазах пляшут черти.
— Вы? — Она быстро дышит, переводит взгляд на Элю.
— Мне сообщили, что Даня заболел.
