Автор
Максим пытается вспомнить, что произошло после дня рождения жены, но ничего не выходит из-за сумятицы в голове и алкогольного бреда. Только черты лица Ани и тонкие стрелки ее волос под одеялом напоминают ему об этом вечеринке.
— Вставай! Давай, давай, хватит строить из себя бедную и несчастную.
Пытаюсь ее поднять, но она резко отдергивает руку. Придерживаясь за перилла, аккуратно встает на ноги, снова морщит лицо, сжимает ладонью низ живота и делает вид, что не может выпрямиться из-за боли.
— Все еще болит, да? — иронично усмехаюсь я и скрещиваю на груди руки. — Можешь выходить из роли, у тебя ничего не вышло. В тот момент, когда ты упала, я стояла на втором этаже. И это будет понятно, если посмотреть запись с видеокамер.
С ее лица вмиг исчезает болезненная гримаса, она застывает, глядя в пол.
Я делаю шаг вперед и оказываюсь в сантиметре от ее бесстыжей физиономии.
— Сколько в тебе жестокости, сколько гнили… — с презрением глядя на нее, тихо произношу я. — Да ты же… ты… Ради своей цели ты готова идти по головам! Что было бы, подойди я к этой лестнице вместе с тобой? Ты бы сделала меня виноватой в потере ребенка? И это горе сплотило бы вас с Денисом? — наконец-то в моей голове складываются последние детали паззла.
Смотрю на нее и до сих пор не могу поверить, что люди бывают настолько жестокими и подлыми.
— Я думала, в тебе есть душа, — тихо и хрипло говорю я. — Видимо, ошиблась…
Смерив ее разочарованным взглядом, разворачиваюсь и собираюсь уйти, но меня останавливает громкий и отчаянный всхлип.
— Как ты не понимаешь, что я больше не могу так? Боже мой, ну ка-а-ак ты это не по-ни-ма-е-шь, как?.. — рыдая, чеканит Эля. — Ты же женщина, Ань, женщина! А не можешь понять таких простых вещей… — писклявым голосом заканчивает она и снова пускается в слезы.
Повернувшись, смотрю на нее в полном недоумении.
— Что именно я не понимаю?
Эля вытирает рукавом халата черное от туши лицо, не моргая, смотрит на меня мокрыми и холодными глазами. Такими же холодными, какими они были первое время после нашего с ней знакомства, но потом в них появилось тепло.
Фальшивое, видимо, тепло.
— Разве ты не видишь, как я люблю его? — с обвинением в голосе спрашивает она.
Эля хватается за голову, раскрывает рот, словно поражаясь чему-то.
— Да знала бы ты, на какие безумства мне пришлось пойти, чтобы добиться его внимания... — говорит она ни столько мне, сколько себе, и, замолчав, садится на ступеньку.
