Автор
Максим пытается вспомнить, что произошло после дня рождения жены, но ничего не выходит из-за сумятицы в голове и алкогольного бреда. Только черты лица Ани и тонкие стрелки ее волос под одеялом напоминают ему об этом вечеринке.
Ты готова была с легкостью продать материнские права, и даже сегодня, спустя столько времени, придя в дом, где находится твой сын, ты первым делом заговорила о каком-то парне, которого срочно нужно выручить? — почти беззвучно заканчиваю я и разочарованно смотрю на Ксюшу.
Отпиваю воду из ее стакана и подытоживаю:
— Сейчас ты хочешь родить, потому что ослепла от любви. Ребенок тебе нужен только для того, чтобы привязать к себе этого Никиту. И мне страшно подумать, что будет если он тебя вдруг бросит, или тебе снова предложат выгодный контракт… С Даней ты не побоялась пойти на аборт на большом сроке, — напоминаю я.
— В этот раз все будет по-другому, — гордо тряхнула головой Ксюша. — Вот рассчитаемся с Никитиным долгом, переберемся в мою московскую квартиру, поженимся, и будет у нас настоящая счастливая семья.
— А где уверенность в том, что твой Никитосик не проиграет эту твою московскую квартиру? — язвлю я и ловлю себя на мысли:
«Вот же а, ведь приказывала себе не вмешиваться в ее жизнь, приказывала! Но все равно из меня так и лезет упрямая старшая сестра».
Ксюша прикладывает руку к груди, выпучивает на меня глаза.
— Ань, он поклялся мне больше не играть!
— Это сейчас лежа с отбитыми почками, он в чем угодно тебе поклянется. А потом не успеешь и глазом моргнуть, как твой Никита оставит тебя с ребенком на улице.
— Ну что ты такое говоришь, систер, — смеется Ксюша. — Он же любит меня, он…
— Так все! — прикрикиваю я и выставляю перед ней ладони. — Парню твоему я помогать не буду, даже не проси.
Я замолкаю. Смотрю на ее зареванное лицо, на пока еще плоский живот, и язык не поворачивается сказать то, что я обычно говорю, когда она попадает в неприятности.
После того, как она попыталась «продать» Денису Даню за два миллиона, внутри меня выросла стена. Здравый разум стучит пальцем по виску и настойчиво советует не протягивать ей руку помощи.
Я очень устала всю жизнь вытаскивать ее из грязи, отдавать ей последние деньги и вместо благодарности получать удары в спину.
"Вот и сейчас с каждой секундой проведенной в обществе сестры, я все больше и больше разочаровываюсь в ней, но одно понимаю совершенно точно: если брошу ее беременной, то не прощу этого себе до конца жизни.
— Тебе и твоему ребенку помогу, чем смогу, — нехотя говорю я. — По крайней мере, одеждой, детской мебелью и игрушками точно обеспечу на первое время.
Вижу, сестра недовольна. Еще и отворачивает лицо.
