Обрадованная мама без колебаний согласилась, что просто обязана остаться рядом с невесткой в столь ответственный и сложный период. Жанна тоже обрадовалась, и даже Рус прекратил дуться. Поговорив ещё несколько минут, я с искренним сожалением сказал, что вынужден идти — дела Рода не ждали.
Оставив их с радостной новостью, я направился к уже давно ожидавшим меня боярам. Что за день такой — сплошные разговоры, обсуждения и встречи. И везде приходится действовать одними лишь словами… То ли дело выйти в поле с копьём наперевес, чувствуя за спиной тысячи преданных мне воинов и магов, и в яростном треске бушующих вокруг Молний промчаться над строем своего воинства, предвосхищая последнюю, решающую атаку на врага!
Впрочем, одернул я себя, в последний раз эта лихость едва не обошлась мне чрезмерно высокой ценой. Так что в этот раз надо больше времени уделить скучным и вторичным делам, посвященным подготовке, дабы не оказаться вновь в подобной ситуации…
Меня ожидали пятеро — Шуйский, Морозов, Долгорукий, Бутурлин и Аксаков. Каждый — Старший Магистр, зрелые, умудренные опытом мужи боярские, пусть не Старейшины, но явно достаточно заметные члены своих Родов.
— Рады видеть вас в добром здравии, Аристарх Николаевич, — заговорил после церемониальных приветствий и поклонов Шуйский. — Как самочувствие? Всё же после столь тяжелой схватки лишь нескольких суток отдыха вряд-ли будет достаточно.
Вопрос, вроде бы, являющийся простой вежливостью, проявлением учтивости и соблюдением этикета… Но несмотря на то, что все пятеро отлично скрывали свои эмоции за масками спокойных, почтительных лиц, обмануть мою Силу Души они были не в силах.
Их очень, очень интересовало то, как обстоят дела с моим здоровьем. Впрочем, чтобы это понять не требовались ни десятки лет опыта общения со столь же опытными в умении держать лицо собеседниками, ни даже Сила Души. Хватало элементарной, базовой логики — им нужен я во всей моей силе и мощи, и потому вопрос здоровья одного молодого и сумасбродного Главы Великого Рода был отнюдь не праздным.
— Взаимно, друзья мои, взаимно, — покивал я стоящей передо мной пятерки, закидывая ногу на ногу.
Сидел, разумеется, я один — не того они полета птицы, чтобы во время приватной беседы со мной, тем более по официальному поводу, сидеть. Если только я лично не обозначу, что позволяю им это.
— Касательно самочувствия — почти полностью здоров, к завтрашнему утру уже буду как новенький, — заверил я их.
