Вернуть истинную — это драматический рассказ о юной Аниле, решившей встать между отцом и женщиной, стремящейся стать его второй половинкой. Со своими упрямством и нежностью Элька страстно желает заслужить доверие и любовь патриарха, превозмогая давние сложности и воспитанные в семье ценности. Анила не признает ее права без согласия отца и решительно берется за борьбу за справедливость....
Похоже, «Вернуть истинную» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
С тихим гулом дверь будто бы разгерметизируется и плавно отъезжает в сторону. И в это же время меня сбивают с ног детские стоны и боль, которую я улавливаю по восстановившейся связи с тремя омежками.
Негодяи…
Изверги!
Сволочи!
Прикусываю щеку изнутри до крови, чтобы сдержать слезы и не выдать обуревающие меня эмоции. Иначе разревусь или устрою скандал и ничем не смогу помочь оборотницам, а тут хоть призрачный шанс, но остается.
— Узана, дорогая, я привел тебе помощницу, — не прекращая улыбаться, бодрым голосом произносит Куфин.
Мерзкий старикашка совершенно спокойно смотрит на трех, лежащих на кушетках девочек, мечущихся в бреду. В то время, как меня трусит всё больше.
Это же тихий ужас.
Гляжу на малышек, связь с которыми потеряла еще утром, и содрогаюсь. Я думала, они просто спят. А тут…
Каждая из них подключена к капельнице, впрыскивающей в вену какое-то лекарство, а к другой руке подключен катетер, по которому идет сбор крови в контейнер, размер которого внушает страх.
Они же их обескровят…
Матушка-Луна… вот для чего девочек воровали…
Как во сне поворачиваюсь в сторону Узаны, рассчитывая… не знаю на что… может, на женское доброе сердце и сострадание?
Чушь!
У твари нет ни одного, ни другого.
Оборотница чувствует себя вполне прекрасно среди этого ада. В неизменном камуфляжном костюме, облегающем ее поджарое тело и в латексных перчатках, на которых видны капли крови, с легкой надменной улыбкой она что-то подкручивает на системе, считывающей показатели Майны.
— Давно пора, — кивает волчица, не глядя в мою сторону.
Вот и не надо, ворчу сквозь зубы.
Меньше шансов, что разглядит всю ту ненависть и презрение, что я к ней испытываю.
Садистка, а не женщина…
— Эта девчонка совсем слабая, Никос, — сетует оборотница, поворачиваясь к старику и надувая недовольно губы. — Не знаю, получится ли выкачать из нее нужный нам лимит. Она совсем дохлая.
— Дорогая, не переживай, — чокнутый профессор будто не слышит стонов пациенток, подходит к каждой, приподнимая веки и проверяя зрачки на свет.
Не совсем понимаю, о чем речь. Но на всякий случай внимательно слушаю каждую фразу. И с каждым словом убеждаюсь, что они не видят в девочках живых существ, перед ними словно подопытные экземпляры, которые потом не жалко выкинуть на помойку.
У меня волосы дыбом встают от кошмара.
