Фарн отстранился первым, и вырвавшийся из его груди короткий хриплый стон, неслышным шелестом осел на моих губах.
– Останови меня, Нари... – Он судорожно сглотнул, и тут же, противореча сам себе, опять сжал меня в объятиях, точно боялся, что нас попытаются немедленно разлучить. – Останови… Я сам не смогу. И… так нельзя.
– Конечно, нельзя, – сбивчивым шепотом согласилась я.
Подняла голову, всматриваясь в темно-зеленые, штормовые глаза, ловя в них свое отражение, и сама потянулась к нему.
– Нари!..
Не обращая внимания на предостерегающий возглас, пробежала поцелуями вдоль скул, к губам и вниз – по напряженной шее, ощущая, как горячая упругая кожа покрывается мурашками. Чуть прикусила неистово пульсирующую жилку и выдохнула во впадинку между ключицам:
– Ни в коем случае нельзя. Просто-таки категорически.
Фарн вздрогнул, как будто его ударило током, и сорвался.
Больше не существовало сдержанного, рассудительного наследника, и его хваленого железного самоконтроля тоже не было – он исчез, осыпался пеплом. Остался лишь мужчина, сгорающий от желания. Словно спали невидимые оковы и вырвалось на свободу неистовый пламя, что бушевало у него внутри, под внешне холодной, невозмутимой оболочкой.
Лед и огонь…
Огонь и лед…
Убийственное, сводящее с ума сочетание.
– Что ты со мной делаешь? – Голос Фарна звучал глухо и сдавленно. Казалось, он с трудом выталкивает слова из пересохшего горла. – Думаю о тебе днем и ночью… Хочу постоянно видеть... касаться… держать рядом. Ревную даже к близкому другу… брату. Готов убить любого за один только заинтересованный взгляд в твою сторону… Ты моя, Нари. Моя…
– Да-а-а…
От его голодного взгляда что-то сжалось внутри, а потом растеклось горячим воском. С трудом понимала, о чем Кайден говорит, что отвечаю сама. Просто дрожала от звука низкого голоса. Он бил током, проникал под кожу, заставлял ловить губами воздух.
– Нари… Только ты…
Фарн осыпал быстрыми лихорадочными поцелуями мое лицо – лоб, глаза, щеки, на миг приник к губам и тут же отстранился. Мягко потянул за волосы, заставляя запрокинуть голову, и я подчинилась, выгнулась, закрыла глаза, чувствуя, как горячее дыхание ласкает изгиб шеи, а длинные чуткие пальцы настойчиво и уверенно гладят плечи, руки, плавно скользят по бедрам. И только коротко застонала, когда жадные губы накрыли рот поцелуем, в котором на этот раз уже не было ни капли нежности. Лишь всепоглощающая, неистовая жажда.
Мы исступленно целовались, забыв обо всем и обо всех в этом мире. Кайден что-то говорил, коротко, бессвязно, я отвечала чуть слышными всхлипами.
К сожалению, мир не забыл о нас…
– Аня, Ань… Аня-я-я, – настойчивым эхом донеслось издалека, словно кто-то ломился в запертую дверь, изо всех сил пытаясь пробиться. – Ну ответь уже, Анют! Это важно.