— Может, тебе яичницу пожарить? Или вчерашнее мамино рагу могу погреть…
— Пока не хочу, — поморщился папа. — Ты тему не переводи. Что ты там такого своему сокурснику сказала, что бедняга ходит как в воду опущенный?
— Да ничего ужасного! — возмутилась я. — Наоборот, пыталась успокоить. Он жутко психовал, когда узнал, что ты с дядей Колей связался и мы теперь будем на правительство работать.
— Так… — Отец отставил кружку и весь как-то напружинился. — А вот с этого момента поподробнее. Рассказывай все, что ты ему наговорила.
Я мученически вздохнула. Ну что за невезуха с самого утра? Я такой тон знаю. Родитель теперь не отстанет, пока не выпытает все до последней мелочи.
Смирившись, долила себе кофе из кофейника и начала пересказывать нашу полночную беседу.
— Вот как… — задумчиво произнес папа, когда я наконец выдохлась. — А твой рыжий приятель неплохо разбирается в людях. Неудивительно, что он так напрягся после вашего разговора. Сколько ему, говоришь, лет?
— Ну… я точно не знаю. Около двухсот где-то. Может, поменьше чуток, — опешила я от неожиданной реакции на мой рассказ.
— А вот ты дома расслабилась! — отрезал отец.
— Это еще почему? — обиделась я.
— Скажи мне, ребенок, когда ты планировала вернуться домой, ты собиралась идти каяться в наши органы?
— Нет, конечно! — фыркнула я. — Я планировала пересидеть здесь два года тихой мышкой под веником, а уж потом смотреть по ситуации.
— Тогда что же изменилось? — иезуитски уточнил отец.
— Случился рыжий форс-мажор, — мрачно пояснила я. — Благодаря которому все мои планы улетели в трубу.
— Я вас всегда учил, что нужно иметь запасной план. А то и не один, — хмыкнул отец.
— Пап, я не понимаю. Ты же сам привел дядю Колю и попросил все ему рассказать. С чего тогда теперь такая странная реакция? Я была уверена, что ты обо всем договорился.
Отец, задумавшись, побарабанил пальцами по столу и тихо пояснил:
— Все не так просто. Ты же сама отлично понимаешь, что люди разные. В том числе и те, кто работает в СВР. Кто-то до сих пор предпочитает решать проблемы радикально…
— Это ты про «нет человека — нет проблемы»? — уточнила я.
— Верно, — невесело усмехнулся отец. — И в вашем случае это вполне возможный исход.
— Что? Но я же помочь хочу!
— Я тебя знаю, ребенок. Николай тебя знает. Для остальных ты — опасная аномалия, предвестник вторжения. А для кого-то — возможность поправить свои дела. Даже если не попытаются избавиться, однозначно попытаются использовать. Возможность вернуться в прошлое и что-то исправить дорогого стоит.
— Пап, рассчитать временную петлю невероятно сложно, — удивленно вклинилась я.