Бросила через плечо:
— Ведьма или тот, с ветерком умчавшийся на собачьей упряжке, наверняка вызовут подмогу… а то и встретятся с ней на полпути. Так что не рассиживайтесь, собирайте вещи и убирайтесь отсюда. Чем дальше, тем лучше.
— Не твое дело, — отрезала я, ныряя в сени.
На стуле лежала котомка из мягкой кожи с горьким незнакомым запахом, перебивавшимся куда более въевшимися — Вереса и зелий. Круглая бронзовая пряжка с затейливым узором предупреждала покусившихся на оберегаемое ею содержимое о бо-о-ольших неприятностях.
Похоже, ночная беседа заставила колдуна тоже кой о чем призадуматься и позаботиться.
Когда я, собравшись, вышла на улицу, Верес стоял возле крыльца, прислонившись к косяку. Выглядел он неважно — лицо бескровное, дыхание тяжелое, прерывистое, хотя падать вроде бы не собирался. Мальчишка жался к его боку, неловко сжимая среброполосый меч и опасливо поглядывая то на учителя, то на меня. Нужны вы мне больно. Я закинула сумки на конскую спину, поправила покосившийся даркан и вскочила в седло. Всем спасибо, все свободны, приятно было попрощаться!
Он сказал это ровно, не повышая голоса, зная, что я всё равно услышу. И это разозлило меня больше всего. Щассс, размечтался, бегу и падаю…
Серебряная звезда, въедливо свистнув у виска, на треть врубилась в обледеневший ствол. Дымок пугливо прижал уши, шарахаясь с тропки в снег. Я беззвучно выругалась и дернула за левый повод, заставив коня сделать полукруг.
Мужчина стоял на том же месте, по-прежнему держа руки в карманах. Но я не сомневалась, что вторая звезда врежется в дерево с той же скоростью и меткостью. Если, конечно, не выберет цель поинтереснее.
Я чмокнула и тряхнула поводьями. Неспешно объехала вокруг человека. Он не шелохнулся, даже головы не повернул.
— Подходящее же ты выбрал время для сведения счетов, колдун.
— Шел, мне нужна твоя помощь.
Я коротко и обидно хохотнула, скрывая удивление:
— А тебе не кажется, что ты и так уже слегка злоупотребил моей… хм… добротой, если это слово применимо к оборотню?
— Они пришли и за тобой, — продолжал он, словно не расслышав. — Они знали, кто ты.
— И я даже догадываюсь откуда, — я презрительно кивнула на Реста.
— Неправда! — вскинулся тот, стискивая кулаки от незаслуженной обиды. — Я никому ничего не говорил!
Кажется, не врет. Но это уже не имеет значения.
— Боюсь, твои дохлые вороны не пришлись кому-то по вкусу… или по нюху.
Я досадливо вздернула верхнюю губу, показав удлинившиеся клыки.
— Я мало кому нравлюсь, с воронами или без.
