На железнодорожном полотне мир тишины резко нарушается шумом и возню детей. Ждать прихода поезда Кирилл не может — укачивание не помогает. Внизу слышится плач ребенка, который уже давно не спит. Странная нянька Люба, кажется, самой бессонницей и не знает, как справиться с ситуацией....
Девочка барахталась у Веры на руках, шарила ручкой. Нащупав пальчиком Верину грудь, она стала требовательно щипать ее и царапать. Вера достала бутылочку с молоком и сунула соску. Ксюшка жадно зачмокала, продолжая помогать себе рукой. Наевшись, она уснула, ручка разжалась и замерла. А Вера почему-то не торопилась вернуть ее в постель. Все держала на руках и смотрела, будто видела впервые. Едва она устроила девочку в летней коляске между полками, запиликал телефон.
«Приспичило кому-то среди ночи!» — мысленно проворчала Вера, шаря под подушкой.
Но она ошиблась: покрытое пылью, плавно произнесенное «Ни-ка» заставило вздрогнуть. Веру бросило в жар. Это Коля.
— Ника, дорогая, я так рад, что…
— Ты? — охрипшим голосом переспросила она.
— Узнала? Конечно, я. Я рад, что у тебя все хорошо, ты молодец Сохранила нашу фирму.
— Это моя фирма, — напомнила Вера, шаря по столику в поиске сигарет. — Если ты забыл, то я напомню: ты оставил мне одни долги и кредиторов, которые два года пасли меня, дышали в затылок!
— Боже, как я рад, что нашел тебя! — перебил ее Коля.
Вера вытряхнула сигарету, но взгляд ее упал на Колину внучку. Она спала, открыв ротик и раскинув ручки. Вера бросила сигарету на стол. Она уже успела справиться с собой и заговорила в привычной для себя манере — резко и конкретно. Без соплей.
— Я в курсе. Ты освободился?
— Ах вот как? Так ты не теряла меня из виду? Я польщен.
— Знаешь, я не настроена ворошить прошлое. Оно прошло. Что тебе нужно?
— Да? А я настроен, я даже хотел бы начать все сначала. Ты, я и «Арго».
— Забудь об этом, — посоветовала Вера. — У «Арго» один владелец — я. До свидания.
— Стой. Ты ни разу не назвала меня по имени.
Боишься? Я не боюсь. Слушай: Ни-ка, Ни-ка, Ни-ка…
Он зашептал ее имя. Оно таяло, едва достигнув ее уха, оно щекотало пространство у лица.
«Ни-ка», — продолжал шептать он.
— Меня зовут Вера! — отрезала она. — Ники давно уже нет.
И нажала кнопку. Она поняла, что снотворное ей уже не поможет. Проклятый звонок вскрыл затянувшуюся рану, день их прощания всплыл в малейших деталях. Стало тесно в замкнутом пространстве купе. Хотелось курить.
Похоже, они сговорились возникнуть в ее жизни одновременно. Только Инги не хватало для полноты картины.
