На железнодорожном полотне мир тишины резко нарушается шумом и возню детей. Ждать прихода поезда Кирилл не может — укачивание не помогает. Внизу слышится плач ребенка, который уже давно не спит. Странная нянька Люба, кажется, самой бессонницей и не знает, как справиться с ситуацией....
Долго он ждал от реки чуда, но чуда не было. Прежняя его жизнь — общие друзья, карьера, материальные желания — уже не представляла для Сухарева никакой ценности. Он оставался на турбазе как на границе между жизнью и смертью и уже ничего не ждал. Семь лет, которые он провел здесь и которые для всех людей были наполнены событиями и впечатлениями, для Егора прошли как один длинный и монотонный день. Только последний год, когда турбазу выставили на продажу, в нем проснулся протест и возник азарт. Это его территория, и он ее не отдаст.
Собственная активность удивляла в первую очередь его самого. Он нашел инвесторов, один банк согласился дать ему кредит под небольшие проценты. Оставалось лишь отпугнуть чересчур богатых покупателей и убедить руководство завода в том, что турбазу можно продать только очень дешево и только ему, Егору. И ему это почти удалось.
Дело осталось за малым, но приехала Вера. Она спутала все его карты. Более того, она нарушила течение его замкнутой жизни своим вторжением.
Потом, гораздо позже, Сухарев пришел к выводу, что его замкнутость и отсутствие интереса к противоположному полу только подстегивают любопытство женщин. Так было с Ларисой. Она не знала его — настоящего, все пыталась залезть в душу.
Он попытался представить, как все будет, когда Вера со своей командой уедет, — и не смог.
Глава 8
— Вера Сергеевна, я все просчитал! Эту базу мы окупим за год! Здесь такие перспективы! Я знаю один клуб экстремалов, который давно ищет подобный лагерь для тренировок… А лыжи? Да здесь зимой никакой Швейцарии не нужно!
Кирилл распалился так, что его бритый затылок покрылся потом.
Вера молча укладывала в кейс бумаги.
— Нет, Кирилл, я передумала.
