На железнодорожном полотне мир тишины резко нарушается шумом и возню детей. Ждать прихода поезда Кирилл не может — укачивание не помогает. Внизу слышится плач ребенка, который уже давно не спит. Странная нянька Люба, кажется, самой бессонницей и не знает, как справиться с ситуацией....
Нике приказали в комнату не входить и чай не ставить. Дескать, с матерью надо им посекретничать.
А какие уж там секреты, если мать без Ники — никуда. Но девочка перечить не стала. Ушла к себе а любопытство одолевает. Если бы тетки не сказали, что секретно, то ей бы и дела не было. А тут… Ника вдруг отчетливо услышала голос матери. Мать будто вскрикнула даже, словно ее что-то очень сильно удивило или испугало. А потом голос тети Кристины. Да так громко, словно та разговаривала не со слепой, а с глухой.
""Разведенная, — услышала Ника.
В клубе работает"".
Нике вмиг стало жарко. Узнали! Увидели и пришли доложить!
Она метнулась к розетке и выдернула шнур настольной лампы. Девчонки в лагере рассказывали, что через розетку слышно как в телефон. И действительно, Ника услышала четкие голоса.
— Соседка сказала: каждый день. Не вылазит от нее… И ночевать… На молоденького позарилась, разведенная! А он с цветами…
Пока говорили одни тетки. Мать молчала. У Ники ухо к розетке приклеилось.
— Ждать будешь, пока она его окольцует? — вторила Кристина.
Нет, по всей видимости, мать не собиралась лежать и ждать. Ника услышала, как под ней скрипнула пружина. Вероятно, она повернулась на бок, а может, даже села.
— Ника! — наконец позвала мать.
Ника, как застигнутый врасплох шпион, отпрянула от розетки.
— Да, мам.
— Беги разыщи отца. Он, наверное, в гараже. Пусть срочно идет домой.
Волосы матери, давно не чесанные, торчали в разные стороны. Бледное лицо без взгляда имело вид почти фанатичной решимости. Ника попятилась. Она выбежала из дома и остановилась. Куда бежать? Зачем мать вызывает отца? Чтобы идти с ним к Юле? Она вполне способна на такое. Можно представить, что она наговорит ей в ярости. Этого нельзя допустить. Маловероятно, что мать надеется на «мужской» разговор отца со Славиком.
— Идем-идем… — раздалось за дверью нараспев.
В это «идем-идем» вклинился детский смех колокольчиком, и дверь распахнулась.
Перед гостьей предстали две одинаково сияющие счастливые физиономии. Ника почувствовала себя так, словно нарочно собралась испортить людям настроение.
