На железнодорожном полотне мир тишины резко нарушается шумом и возню детей. Ждать прихода поезда Кирилл не может — укачивание не помогает. Внизу слышится плач ребенка, который уже давно не спит. Странная нянька Люба, кажется, самой бессонницей и не знает, как справиться с ситуацией....
А если Игорь с матерью уезжали на дачу, соседка поливала у них цветы.
Елена Игоревна позвонила и приложила ухо к двери. Молчание. Она потопталась и позвонила еще раз.
Молчок. Так, вероятно, старухе настолько плохо, что она не в состоянии доковылять до двери. Как быть?
Вызвать милицию? Пока приедут, пока то да се, Францевна успеет окочуриться. Елена Игоревна отправилась на три этажа ниже, к Илье Евсеичу.
Пока она шагала по лестнице, приподняв подол атласного халата, в голову к ней попросились вполне уместные в данной ситуации вопросы.
"Замужем Эрна никогда не была, поскольку лучшие свои годы провела в сталинских лагерях. Францевна в свое время была репрессирована за свое неудобное немецкое происхождение. После лагеря и ссылки Эрна вела себя так тихо, что у нее не только родственников, но и просто знакомых не водилось. Пока Елена Игоревна объяснялась с Ильей Евсеичем, пока они подбирали ключи к квартире старухи, в мозгу женщины не прекращалась кропотливая работа.
Вызвали «скорую». Потом, когда врачиха привела соседку в чувство, когда Елена Игоревна вышла проводить бригаду «скорой» в коридор, ей напоследок сказали то, что она ждала: старушку нельзя надолго оставлять одну, ей необходимы уход и забота.
Да и подруга обрадуется.
Да, но пока эта квартира принадлежит не им и покуда Эрна не испустила духа, надо действовать. Продуманно, оперативно и динамично. Едва Эрна Францевна очнулась и, разлепив глаза, остановила свой блуждающий взгляд на соседке, та начала атаку.
