Автор
В Версальском замке царит зловещная атмосфера, где каждая переговорка может быть последней, и каждый шаг ведет к тайне. Катрина Госс, привлекательная кухарка, инспектор полиции Папаша Мари и осведомители Сортирнос и Рабуин держатся на расстоянии от опасности. Но когда парижский палач Шарль Анри Сансон приходит за телами убитых в борделе Полетты, всё меняется. Это не просто дело: здесь играют страшные игры, и каждая связь может оказаться ложной....
Конечно, на туфельке есть кровь, и вокруг упало несколько капель. Но никаких луж или потоков. Мадемуазель, скорее всего, оглушили, или она оцарапалась о колючки. Так что самого худшего не произошло, тащили они не труп, ну, то есть не тело.
— Рабуин прав, — воскликнул Бурдо, — ее похитили!
Вдохнув, Николя попытался убедить себя согласиться со словами Рабуина.
— Друзья, продолжим наши поиски: возможно, мы найдем еще какие-нибудь следы.
Стемнело. Триборт побежал созывать людей, продолжавших обшаривать пруд, и вскоре они пришли, неся в руках факелы.
— Ты что-нибудь видишь? — спросил Бурдо, светя ему факелом.
— Да, вижу! Следы лошади, везущей двойной груз. Без сомнения, здесь проехал похититель со своей добычей.
— Все на военный совет! — воскликнул Николя; в нем снова пробудилась надежда.
Они собрались в гостиной дома д’Арране.
— Первое, что беспокоит меня более всего: чего хочет похититель? Он вполне мог выставить свои требования. Что ему надо? Выкуп? Пропуск? Пока вместо требований мы имеем загадочную и по всем признакам угрожающую фразу.
— Мне кажется, — произнес Бурдо, — наш противник находится на последнем издыхании, а потому особенно опасен. Он может использовать мадемуазель д’Арране как разменную монету.
— Согласен! Но на кого менять?
— Увы! У нас целое поле для догадок.
Николя помрачнел. Тревога волнами захлестывала его разум, клещами сжимала сердце.
— Будем надеяться, что речь идет не о безумце, мотивы поступков которого понять невозможно. Логика диктует, что похититель универсального ключа королевы должен действовать втайне, постоянно следить, чтобы на него не пало ни малейшего подозрения. А что видим мы? Ужасные преступления всегда сопровождаются броскими уликами. Неужели речь идет о непонятной извращенной игре, изобретатель которой ждет, когда же его наконец поймают? Или речь идет о чрезмерной гордыне, заставившей его увериться в собственной безнаказанности? Мы ходим по кругу, словно лошади в манеже.
— Надо действовать, и быстро, — продолжил Бурдо. — Все предположения и подозрения ведут нас к певчим-кастратам Королевской капеллы. Давайте действовать в этом направлении. Где живет твой каплун?
— Мы не знаем. Возможность его причастности к делу обнаружилась буквально в последние минуты.
