Автор
В Версальском замке царит зловещная атмосфера, где каждая переговорка может быть последней, и каждый шаг ведет к тайне. Катрина Госс, привлекательная кухарка, инспектор полиции Папаша Мари и осведомители Сортирнос и Рабуин держатся на расстоянии от опасности. Но когда парижский палач Шарль Анри Сансон приходит за телами убитых в борделе Полетты, всё меняется. Это не просто дело: здесь играют страшные игры, и каждая связь может оказаться ложной....
Не желая выделяться на фоне остальных гостей заведения, он, делая вид, что много пьет, незаметно выливал содержимое бокала на ковер, но при этом говорил нарочито громко и оживленно, являя невнимательному зрителю картину пьяного веселья. Разыграв спектакль, он вытянулся на софе и притворился, что задремал, не упуская из виду ни одного из окружавших его субъектов и ловя каждое произнесенное слово. Неожиданно из-за стоявшей рядом ширмы, украшенной изображениями откровенных любовных сцен, до него донесся голос герцога — тот разговаривал со своим доверенным лакеем:
— Хорошо, я согласен, однако, Ламор, известно ли, от кого исходит это предложение?
— Черт побери, что об этом говорить! Разве ваша светлость не знает, кому это выгодно?
— Таких мало.
— Эти точно себе ни в чем не откажут. Листовки, памфлеты, замысловатая клевета — словом, из Лондона и Амстердама польются целые реки зловония! Но тут другое дело, тут круг ограничен, а именно в нем надобно искать устроителя тайны.
— Значит, посредник?
До Николя донесся сухой смешок.
— Ха! Вы его знаете, он участвовал в кое-каких экспериментах, в вечерах… у чана!
Настала очередь принца смеяться.
— В самом деле? Но конце концов, он же на него работает. Почему бы Горацию самому его не использовать?
— Очевидно, у него недостает смелости. Он предпочитает отсиживаться в сторонке; в случае если… и все, разумеется, повернутся в его сторону.
— А если…
— В этом случае вопрос не стоит, точнее, он встанет позже… Вы даете мне дозволение действовать по своему усмотрению?
— Сейчас не могу, но кто знает, как пойдут дела… Что ждет меня впереди? Нельзя же лишаться.
Воцарилась тишина. Казалось, слуга уже покинул своего господина, но вдруг раздался повелительный голос Шартра.
— Все ли предосторожности приняты? Никаких нитей, за которые можно было бы размотать клубок.
"Разговор завершился, и герцог, подхваченный под руки четырьмя девицами с обнаженными персями, отбыл в альков второго этажа. Чтобы сопроводить Шартра на борт корабля, Николя пришлось дожидаться утра. Во время долгого ожидания он, удобно устроившись в глубоком кресле, размышлял о подслушанном разговоре.
