Я пить не желаю, но и на рожон лезть тоже не собираюсь. Пока, по крайней мере. Поэтому, покачав головой, тоже поднимаю свой стакан, вспоминая Полевого и его «Судьбу человека».
— Всё-таки решил грохнуть меня? — говорю я с кривой усмешкой. — Эта доза меня убьёт.
Полстакана за раз — это жесть, хоть и с закуской.
— Не убьёт. Давай. Не чокаясь и до дна.
Твою ж дивизию! Беру в другую руку огурец. Надо ещё воды попросить, а то и вправду сдохну с непривычки. Ну ладно… Выдыхаю и пью. Успеваю сделать два больших глотка и тут же захлёбываюсь, задыхаюсь и начинаю кашлять. Ужас! Это что такое, ацетона он мне что ли налил?
Нет конечно, сам-то он выпивает без проблем, даже не морщится. Уфф. Кошмар. Был бы здесь Егор Добров, он бы и стакан мог спокойно принять, а вот Егор Брагин к такой жести не готов. Юное тело — мой главный актив и самая дорогостоящая собственность. Так что нужно быть аккуратнее и бережливее.
— Ну ты и кадр, — качает головой Цвет. — Ты чё, ни разу водку не пил что ли?
Не пил и не буду теперь, это точно. Спасибо за науку, как говорится.
— Непереносимость алкоголя, — говорю я, откашлявшись.
Рожа у меня красная, из глаз, из носа и изо рта течёт. Та ещё картина. Я срочно откусываю огурец и, пока жую его хрусткую солёную плоть, собираю бутерброд из сала и хлеба. Нужно срочно закинуть что-то внутрь, пока алкоголь не всосался.
— Можно воды, пожалуйста?
— Вон на комоде, — кивает он на стоящий там графин.
Я беру графин и переношу на стол. Какое-то время мы молча жуём. Пищевод горит от разлившегося тепла огненной воды. Не сболтнуть бы лишнего, а то с непривычки понесёт по волнам откровенности…
— Короче, Бро, — говорит Цвет, дожёвывая ломоть сала, и я не отрываясь гляжу, как его тяжёлая максимально волевая челюсть перемалывает то, что попало в рот.
Как жернов. Брови сдвинуты, видать думку гадает нелёгкую.
— Предъявил ты Сергачу серьёзно. Нужны подтверждения. Выкладывай, что есть.
И я выкладываю всё, что знаю. Рассказываю полностью.
— Мне какой резон врать? — рассказываю, как было. — Да тут и к бабке ходить не надо. Ты его прогнул и думаешь он рад-радёшенек такой херне?
— Одно дело, — он подливает себе в стакан. — Будешь? Одно дело, что я думаю, а другое, что я могу доказать. То есть подтвердить ты не можешь?
— Видишь ли, то что ты с гэбэшником снюхался уже факт тревожный. Тем более, Кениньша грохнули. Это я, кстати, проверил. Тут ты не соврал.
Он запрокидывает стакан и выпивает.