Как ты здесь дела делаешь, если таких вещей не знаешь? Спрашивай, в принципе, я проконсультирую.
Держусь я совершенно не так, как он ожидает и говорю вещи, о которых и знать-то не должен. Это его обескураживает и, вероятно, только поэтому он ещё слушает меня. Хочет разобраться с феноменом, так сказать.
— Откуда ты знаешь, что он мусор? — раздражённо спрашивает Кен.
— Во-первых, это все знают. А во-вторых, об этом хорошо знают и на улице Фридриха Энгельса. И меня знают. А тебя — вообще, как облупленного. Поэтому, предлагаю от разведки боем перейти к рукопожатиям. Я забираю деньги и девушку, и ты везёшь меня в отель. Мы пьём кофе с Рижским бальзамом и заключаем договор о мире и экономическом сотрудничестве. Не только об экономическом, конечно, ещё и о криминальном. А про Пешу забудь. Мелкая фигура. Где ты выкопал его, вообще, динозавра этого?
— Ладно, — кивает Кен. — Побалагурили и хватит. Харэ. Речь была яркой и смешной, но хватит развлекаться. Пора и дело делать. Не убедил ты меня. Поэтому амба тебе…
Шум в коридоре становится ощутимо сильнее. Кен оборачивается к двери и в этот момент раздаётся звук выстрела. Он резко поворачивается и идёт к другой двери, той из которой пришёл, но она распахивается и в неё вбегают спецназовцы с автоматами. И с обратной стороны происходит то же самое.
— А ведь я давал тебе шанс, — развожу я руками. — Молодых нужно слушать, ваше величиство.
Амбал боксёр выглядит невозмутимо. А вот Артурс мечется, бледнеет, краснеет и снова бледнеет. Как Вицин в «Кавказской пленнице». Появляется Владимир Иванович Смирнов с пистолетом в руке. Он одет в спортивный костюм и куртку с тремя полосками вдоль рукавов.
— Ну что, Кен, хрю-хрю? — говорит он совершенно без эмоций. — Дохрюкался? Контрабанда, похищение людей, спекуляция, распространение нелегальной литературы, подрывная деятельность. Догадайся, на сколько потянет. Кирдык тебе, похоже. Сечёшь, Король?
Кен бледен, но держится хорошо, спокойно.
— Так! — командует Смирнов. — Бойцы, внимание! Всех пакуем! Кудинов, ко мне!
Пока Владимир Иванович наблюдает, как к нему подбегает подчинённый, Кен делает резкий рывок в его сторону, выхватывая из-под пальто финку. Ничего себе, прыткий какой. Это происходит так стремительно, что никто даже и отреагировать не успевает. Никто, кроме самого Смирнова. Я дёргаюсь к Кену, но в этом уже нет необходимости. Меньше секунды требуется Владимиру Ивановичу, чтобы поднять руку с зажатым в ней пистолетом и нажать на спусковой крючок.
