Героиня заключает сделку с опасным магнатом Владом Дагервудом, чтобы спасти жизнь любимого человека. Она готовится стать его собственностью на год, но вскоре понимает, что её хозяин скрывает невероятную тайну. Между ними возникает запретная связь, способная перевернуть их оба и изменить...
И в руках мужчина действительно сжимал арбалет из темно-синей стали, украшенный серебряными вензелями и рунами. Он шагнул ко мне, серые глаза посветлели до цвета льда. Я посмотрела на свои руки и футболку, залитые кровью. – Вам придется забыть о поцелуях в воздухе. Похоже, у меня еще и аэрофобия. – Голова закружилась. – И гемофобия тоже. – Добавила я и рухнула в обморок.
* * *– Милая, просыпайся скорее, я испекла на завтрак блинчики! С твоим любимым малиновым вареньем… Вставай, Вики, ты все проспишь!
Вставать не хотелось, но ведь блинчики… Их я люблю. Да еще и с малиновым вареньем! Его всегда почему-то получается так мало, драгоценные баночки тщательно посчитаны и ревностно охраняются. Может, сегодня праздник, раз мама решила открыть одну? Нос уже щекочет божественный запах, и я понимаю, что надо проснуться, пока Нют все не съел. Брат не будет ждать соню-сестричку, слопает мое любимое варенье в одно лицо и скажет: сама виновата, сова! Нют – жаворонок, он вскакивает с первым лучом солнца и выглядит таким бодрым, что хочется его убить. А мне вот не повезло, я принадлежу к ночному виду и каждое утро с трудом разлепляю веки.
– Ви, просыпайся! – смеется мама. У нее такой ласковый и звонкий голос… я так соскучилась по нему…
Да и блинчики я обожаю.
Я открыла глаза и некоторое время с недоумением рассматривала лепнину на потолке и черную люстру. Что это?
Повернула голову. За столом сидел господин Дагервуд и быстро что-то писал на листе бумаги. Я же лежала на кровати, завернутая в плед.
– Примите душ и позавтракайте, у вас десять минут, пока я допишу, Виктория, – не поднимая головы, произнес мужчина.
Я моргнула, медленно откинула плед и недоуменно осмотрела себя. Корка засохшей крови, слипшиеся от грязи и пота волосы. Ужас.
– Вы уложили меня спать в таком виде? – брякнула я.
– Вы предпочли бы, чтобы я вас сначала вымыл? – он все-таки поднял голову и с насмешкой посмотрел на меня. – Учту. На будущее.
– Я не то имела в виду, – возмутилась, спуская ноги с кровати. Роскошной, огромной, мужской кровати, застеленной бежевым покрывалом. – А почему я здесь?
Комната, несомненно, принадлежала Дагервуду. Она словно носила отпечаток личности хозяина, начиная от цветовой гаммы и заканчивая тем особенным запахом, что отличал Дагервуда.
– Потому что моя комната была ближе, – хмыкнул он. Бросил на меня острый взгляд. – И потому что в вашу стали слишком часто наведываться гости.
– А сюда они не… залетят? – зябко поежилась я.
– Тут нет окон, – мягко сказал Дагервуд.
