Я пробегала по мокрым, ночные улицы, где тьма и вязкий туман заволакивали всё вокруг. Лучи фонарей играли странной, неясной музыкой на серых стенах старого дома, будто души покойников затаились за каждым углом. Я боялась этого города до ужаса, его бесконечные темноты вызывали в мне панику и отчаяние, словно он ждал меня, готовый накинуться и съесть....
Я сделала большой глоток горячего кофе, облизнулась. Вкусно неимоверно… подняла глаза и вздрогнула. Дагервуд смотрел – тяжело, пристально. Слишком пристально.
– Что-то не так? – смутилась я. Торопливо оглядела себя. Вроде все в порядке, халат нигде не распахнулся, и, надеюсь, на лице не остался джем. На всякий случай снова облизнула губы. В лице мужчины появилось такое хищное выражение, что я инстинктивно отодвинулась.
Дагервуд резко отвернулся и сел в свое кресло, не глядя на меня.
– Кому-то вы очень нужны, Виктория, и мне необходимо знать, кому и зачем, – бросил он.
"Я недоуменно посмотрела на мужчину, не понимая, что вывело его из себя. Довольно спокойный еще минуту назад, сейчас он казался взбешенным. И причину столь быстрой перемены его настроения я понять не могла.
– Если вы вскроете ее так, чтобы я тоже все вспомнила и осталась жива, скажу «спасибо», – хмуро бросила я. – Я ничего не знаю, господин Дагервуд.
– А мне настойчиво кажется, что вы что-то утаиваете, – он снова уставился на меня, и я поежилась. – Есть то, что вы забыли мне рассказать, Виктория?
Ну да, например, о красноглазом и о хождении в страну чудес. Но если выбирать из двух зол…
– Кое-что, – осторожно начала я.
– Я весь внимание, – язвительно сказал он.
– Когда я была в городе… ну, когда вы нашли меня… ну, в тот день, когда я пошла к Рику…
– Я вас сейчас убью, – сухо перебил он.
– Я рассказываю, как умею! – возмутилась я.
– Виктория, – тяжело вздохнул Дагервуд. – Вас подняло в воздух и протащило несколько километров создание, которое люди могут увидеть лишь в ночных кошмарах. Давайте уже оставим глупости вроде «этого не может быть» и сразу перейдем к сути. Вы были в городе и увидели цветы, необычные улицы и нелюдей. То есть – Энфирию. Что-то еще?
Я открыла рот.
– Вы знали?
Он выразительно поморщился.
– Если вы все знаете, зачем вам ответы? – возмутилась я.
– Энфирию вы увидели до того, как я показал вам ее, это понятно, – бесцветно произнес он. – Но в тот день вас что-то напугало. Инис доложил, что вы несетесь по проспекту, как заяц на батарейках.
– Инис? – удивилась я. – Тот бледный брюнет из бассейна? Он видел меня?
– Инис видит глазами любой птицы, – сказал Дагервуд так, словно сообщил о том, что Инис любит омлет на завтрак.
