Все же я был беглым каторжником. Видимо, она решила, что я ее убью.
— Иди в спальню, нам нужно поговорить.
Она вышла из комнаты, я пошел следом и притворил дверь.
— Ты звонила в полицию?
Она опустилась на кровать и, зажав между ногами сцепленные пальцы, уставилась на меня.
— Ты вообразила, что сможешь взвалить смерть мужа на Чета Карсона? Могу объяснить, почему эта мысль не слишком удачна. Если меня арестуют, я скажу полиции, что твой муж не платил налоги с этих денег. И уж если парни, которые собирают налоги, накинутся на добычу, тебе мало что останется. Так что будь благоразумна.
По внезапно переменившемуся выражению ее лица я понял, что мои слова возымели воздействие.
— Решение может быть только таким: нужно похоронить Джонсона, — сказал я. — Мы придумаем историю, что он куда-то уехал. Со временем ты получишь свои деньги, а я — свободу.
— Это был несчастный случай, — сказала Лола хриплым голосом. — Если вы спрячете тело, а его найдут, все подумают, что это было убийство.
Что ж, теперь, по крайней мере, она готова обсудить ситуацию.
Мне стало легче дышать.
— Ты не докажешь, что это был несчастный случай! Если бы вы с Джонсоном были одни, когда это случилось, то, может быть, такая версия прошла бы. Но здесь был я. Лучше подумай о том, что будешь делать дальше. Хотя, конечно, если сбросить деньги со счетов, — надо звонить в полицию. Я не буду мешать. В противном случае надо хоронить Джонсона.
Это были несколько нелегких секунд, когда я смотрел на нее, а она колебалась. Если бы она сделала движение к телефону, я всегда смог бы ее остановить.
Наконец она сказала:
— Отдайте мне деньги сейчас. Я уеду. Обещаю вам, что я не буду звонить в полицию.
— Нет! Имей терпение. А если не хочешь ждать — звони!
Лола поняла, что попала в западню. На ее лице отразилось разочарование и бешеная злоба.
— Убирайся вон! — завопила она. — Вон!
Она бросилась на кровать и разразилась бурными рыданиями. Я понял, что победил.
Я посмотрел на часы. Было половина двенадцатого, слишком рано, чтобы копать могилу. Нужно быть уверенным, что, когда мы будем хоронить Джонсона, нам никто не помешает.
Я пошел на кухню и убрал посуду. Я занимался лишь бы чем, только чтобы не думать о Джонсоне. Но то и дело перед моими глазами вставала картина — его большое мускулистое тело лежит на полу…
Между половиной двенадцатого и часом подъезжало пять грузовиков. Но после часа я решил посмотреть, как обстоят дела с Лолой.
Свет все еще пробивался сквозь шторы в ее комнате. Потянув ручку, я обнаружил, что дверь заперта.
— Лола! Идем, ты должна мне помочь!
— Убирайся отсюда! — завопила она через дверь. — Я не буду тебе помогать! Ты никогда не заставишь меня это сделать.
Несомненно, у нее началась истерика. В таком состоянии она вряд ли мне поможет.