Он засунул два пальца за галстук и ослабил узел. Его ум напряженно искал выход из создавшейся ситуации. Предполагается, что Моэ, Чита и дочь ван Уэйли уже на ранчо «Вестлендс». Надо позвонить ван Уэйли до того, как он обратится в полицию.
Крамер вытащил из кармана маленькую записную книжечку. Среди многих телефонных номеров он отыскал номер ван Уэйли. Он уже начал было набирать номер, но вдруг нерешительно остановился. Роковая ошибка! Человек ранга ван Уэйли очень много значит здесь, и достаточно легко установят, откуда звонили. Да, он стареет!
Покинув номер, Крамер торопливо вышел на улицу, остановил такси и попросил отвезти его на Мейн-стрит. Несколькими минутами позже вошел в здание почтамта и из телефона-автомата позвонил ван Уэйли.
Мужской голос ответил:
— Резиденция мистера ван Уэйли.
— Я бы хотел поговорить с самим мистером. Это важно… Дело касается его дочери, мисс ван Уэйли.
— Ваше имя, пожалуйста.
— Мое имя ничего ему не скажет. Я друг его дочери. Меня зовут Манникин.
— Подождите немного, пожалуйста.
Джон ван Уэйли только что вернулся из обычной деловой поездки. Сидя в кабинете, мелкими глотками он пил мартини, быстро просматривая обширную корреспонденцию.
Феллоуз, его мажордом, постучал и зашел в кабинет. Он кратко сообщил, что некий мистер Манникин хочет поговорить с ним по телефону.
— Он сказал, сэр, что является другом вашей дочери.
Джон ван Уэйли был широкоплечим, мощного телосложения мужчиной с широким плоским лицом, безгубым ртом и тяжелой квадратной челюстью. Он выглядел тем, кем и был: сыном кондуктора, обладающим редким талантом превращать каждый доллар в десять долларов.
Некоторое время хозяин смотрел на Феллоуза, но никак не мог вспомнить ни одного человека с именем Манникин. Пододвинув телефон левой рукой, снял трубку.
— Дело касается вашей дочери. У вас нет ни малейшего повода беспокоиться о ней… пока, — Крамер говорил скороговоркой, так как понимал, ван Уэйли может установить, откуда звонят. — Ваша дочь похищена. Она в безопасном месте, и в настоящее время ей ничто не грозит. Через несколько дней живой и здоровой ее вернут вам, но если вы вздумаете обратиться в полицию, то рискуете потерять дочь. У нас разветвленная организация, и ваш дом находится под постоянным наблюдением, а ваш телефон прослушивается. Ничего не предпринимайте, никому не говорите, ждите. Мы свяжемся с вами завтра. Я вновь повторяю: если вы хотите увидеть дочь живой и невредимой, ничего не делайте.
Он повесил трубку, вышел из кабины и, поймав такси, возвратился в отель.
Джон ван Уэйли некоторое время стоял неподвижно, сжимая трубку в короткопалой мощной руке. Его лицо побледнело, но в глазах появилось непреклонное выражение. Он бросил трубку и повернулся к мажордому.