– Грозившая вам опасность миновала, и вы опять можете радоваться жизни и радовать честных патриотов своим появлением в обществе!..
– И это говорите мне вы?! – не выдержал Баррас. – Вы – который и упрятал меня сюда и морил здесь столько времени?! Какая еще опасность, кроме вас, может мне угрожать?!
– Друг мой, – опять впадая в разнузданную сентиментальность, со слезой в голосе молвил Бонапарт. – Опасность была смертельная! Все санкюлоты Парижа, пользуясь тем, что Конвент разбежался, желали немедленно и публично умертвить вас посредством гильотины! И только здесь, в тюремном каземате моего Тампля, вы могли рассчитывать пусть на призрачную, но хоть какую-то защиту! Я умышленно затягивал следствие по вашему делу всеми доступными мне способами, запутывал мысли ваших врагов самыми изощренными речами, на какие был только способен, я отвлекал их внимание от вашей персоны не жалея сил – как только мог!.. И вот наконец счастливый результат: сейчас причина грозившей вам опасности мной устранена и вы можете выйти на свободу. Только за этим я и держал вас здесь, друг мой! Неужели вы не рады?!
– Какую причину вы устранили? – мой собеседник начал соображать еще более хорошо. Во всяком случае он больше не стал срываться в истерику. А только лихорадочно пытался просчитать, что за игру ведет его собеседник… (Я бы, вообще-то, с удовольствием его в этом вопросе просветил – если бы только знал сам: гадский Наполеон по-прежнему отказывался мне раскрыть суть замысла.)
– Голод, мой друг! – душераздирающе вздохнуло мое тело. – Голод, грозивший смертью всему Парижу!.. Главным виновником коего вы и являлись в глазах всего городского населения…
– Что за чушь?! – снова вскинулся бывший глава Комитета Общественной Безопасности.
– Это не чушь, – укоризненно покачал головой хозяин Тампля. – ВЫ виноваты в этом голоде. Вы – лично! Потому что вы, как самое главное лицо государства, отвечаете ЗА ВСЕ! И если бы я не решил проблему снабжения Парижа хлебом – вам бы давно уже отрезали голову и таскали ее по улицам, вздев на пику – по милому пролетарскому обычаю! Вы ведь меня понимаете?
– Вы ее решили? – подозрительно уставился нам меня Баррас. Показательно обойдя тему своей виновности. – Каким образом?
– Выйдете отсюда – сами все увидите. Вас там, кстати, Тереза Тальен с госпожой Богарне дожидаются на выходе… Между прочим, в отличие от всех остальных ваших друзей – эти две женщины единственные, кто выступил в вашу защиту. Ходили, просили… Совершенно добровольно. Так сказать – ad libitum.[136] Цените…
2
– Что это на вас надето? – спросил Баррас.