Она метила выйти замуж за богатого американца, к которому, вероятно, была совершенно равнодушна. Если она совершила преступление, то только ради выгоды. Здесь же она ничего не выигрывает. Кроме того, как вы объясните, кто вырыл могилу? Женщине это не под силу.
– Но ведь у нее мог быть сообщник, – предположил я, не желая так легко сдаваться.
– Ну хорошо. Перейдем к следующему вопросу. Вы сказали, что эти два преступления похожи. В чем вы видите сходство, мой друг?
Я удивленно уставился на него.
– Странно, Пуаро, вы же сами заметили это! Неизвестные в масках, «секретные документы»!
Пуаро чуть улыбнулся.
– Терпение, мой друг, прошу вас. Я не собираюсь ничего отрицать. Сходство этих двух дел не вызывает сомнений. Однако вам не кажется странным одно обстоятельство? Ведь не мадам Добрэй наплела нам всю эту чепуху – если бы было так, то все яснее ясного, – а мадам Рено! Они что, по-вашему, сообщницы?
– Я не могу в это поверить, – медленно начал я. – Но если это действительно так, мадам Рено – самая выдающаяся актриса, которая когда-либо рождалась на земле.
– О-ля-ля! – нетерпеливо воскликнул Пуаро. – В вас снова говорят чувства, а не разум! Если преступнице необходимо быть хорошей актрисой – на здоровье! Но в данном случае разве это необходимо? Я не верю, что мадам Рено и мадам Добрэй в сговоре. Не верю по ряду причин, на некоторые из них я вам уже указал, остальные – очевидны. Следовательно, эта возможность исключается, и мы подходим наконец к истине, которая, как всегда, очень любопытна и неожиданна.
– Пуаро! – воскликнул я. – Что вам еще известно?
– Но вы уверены, что докопались до истины?
– Мой друг, в чем-то я был непроходимо туп, но теперь наконец многое понял.
– Я разгадал, для чего мосье Рено вызвал меня.
– И вы знаете убийцу?
– Одного убийцу я знаю.
– Однако, Пуаро, помнится, вы сами сказали, что неизвестный, которого нашли в сарае, умер естественной смертью.
– О-ля-ля! – Пуаро нетерпеливо издал свое любимое восклицание. – Вы все еще не поняли. В одном преступлении, возможно, не было убийцы, но у нас два преступления и два трупа – вот что важно.
Последняя фраза Пуаро так ошеломила меня, что я в тревоге стал к нему приглядываться. Однако вид у него был вполне нормальный. Внезапно он встал и подошел к окну.
– А вот и он, – заметил Пуаро.
– Мосье Жак Рено. Я послал записку на виллу и попросил его прийти сюда.
Это сообщение сразу изменило ход моих мыслей, и я спросил Пуаро, знает ли он, что Жак Рено в ночь убийства приезжал в Мерлинвиль. Я надеялся наконец-то застать врасплох моего проницательного друга, но он, как всегда, оказался во всеоружии. Разумеется, он тоже навел справки на вокзале.
– Уверен, Гастингс, эта мысль пришла в голову не только нам с вами. Наш славный Жиро тоже наверняка побывал там.