Я даже подумал, что он вскочит с места, но Инглторп продолжал сидеть, а на его лице появилось прекрасно разыгранное удивление.
— Вы уверены в том, что говорите? — строго спросил коронер.
— Вполне уверен, сэр.
— Это в ваших правилах — продавать стрихнин без разбора, кому попало?
Несчастный молодой человек совершенно сник под неодобрительным взглядом коронера:
— О нет, сэр… Конечно, нет! Но… узнав мистера Инглторпа из Холла, я решил, что никакой беды в этом не будет. Он объяснил, будто стрихнин ему нужен, чтобы отравить собаку.
В душе я сочувствовал Мэйсу. Так естественно — постараться угодить обитателям Холла, особенно если это приведет к тому, что они оставят «Кут» и станут постоянными клиентами местной аптеки.
— Существует правило, — продолжал коронер, — по которому тот, кто приобретает яд, должен расписаться в специальной регистрационной книге, правильно?
— Да, сэр. Мистер Инглторп так и поступил.
— Регистрационная книга при вас?
Книга регистраций была предъявлена, и, сделав короткий, но строгий выговор, коронер отпустил несчастного Мэйса.
Затем в абсолютной тишине — все будто затаили дыхание — он вызвал Алфреда Инглторпа. «Интересно, — подумал я, — понимает ли этот тип, как туго затягивается петля вокруг его шеи?»
— Вы покупали в понедельник вечером стрихнин, чтобы отравить собаку? — прямо спросил коронер.
— Нет, сэр, — спокойно ответил мистер Инглторп. — Не покупал. В Стайлз-Корт нет собак, кроме дворовой овчарки, но она совершенно здорова.
— Вы категорически отрицаете, что в последний понедельник покупали у Алберта Мэйса стрихнин?
— А это вы тоже отрицаете?
Коронер протянул ему аптекарскую регистрационную книгу, где стояла подпись покупателя.
— Разумеется, отрицаю. Почерк совершенно не мой. Я сейчас покажу.
Он вынул из кармана старый конверт и, расписавшись на нем, передал присяжным. Почерк был явно другой.
— В таком случае как вы можете объяснить показания мистера Мэйса?
— Мистер Мэйс ошибся, — невозмутимо заявил Алфред Инглторп.
Мгновение коронер, казалось, колебался.
— Мистер Инглторп, — наконец сказал он, — в таком случае (это простая формальность) не скажете ли нам, где вы были вечером в понедельник, шестнадцатого июля?
— Право… я не могу припомнить.
— Это нонсенс, мистер Инглторп! — резко произнес коронер. — Подумайте хорошенько!
Инглторп покачал головой:
— Не могу сказать. Кажется, прогуливался.
— В каком направлении?
— Я в самом деле не могу вспомнить.
Лицо коронера помрачнело.
