Сперва ты использовал собаку, чтобы добиться оправдания, а теперь собираешься завести полицейскую овчарку и таскать ее за собой, дабы напоминать всем о своем триумфе.
— В этом нет необходимости, — сказал Перри Мейсон. — Давайте-ка я посажу пса в стенной шкаф. Он нервничает, так что лучше ему побыть там.
Мейсон отвел собаку в свой кабинет, открыл шкаф, отстегнул поводок, усадил пса на пол, успокоил его ласковыми словами, потом закрыл, но не запер дверь. Повернувшись, он обменялся рукопожатием с Полом Дрейком, после чего Делла Стрит обняла его за шею и закружилась с ним в восторженном танце.
— Это просто чудесно! — воскликнула она. — Я прочла вашу речь в газете — ее привели слово в слово в экстренном выпуске.
— Газеты называют тебя великим мастером драмы в зале суда, — заметил Дрейк.
— Мне просто повезло, — скромно отозвался Мейсон.
— Черта с два, — возразил Дрейк. — Все было тщательно спланировано. К услугам твоего смычка было около шести струн. В случае надобности ты мог воспользоваться показаниями повара-китайца, что собака все-таки выла, вызвать свидетелем Мей Сибли, обратив весь процесс в шутку, и проделать еще дюжину вещей.
— Как только я прочитала вашу речь, — возбужденно сказала Делла Стрит, — то поняла всю цепочку умозаключений, благодаря которой вам стало ясно, где находятся трупы…
Она умолкла, бросив взгляд на Пола Дрейка.
— Тем не менее, — указал детектив, — две-три вещи в твоей речи не стыкуются. Во-первых, если Телма Бентон вернулась домой вместе с этим парнем, Карлом Траском, и они вдвоем прикончили Форбса, то почему Уилер и Доук не видели, как они подъехали к дому?
— Уилера и Доука не вызывали в качестве свидетелей, — отозвался адвокат.
— Знаю. Ты позаботился об этом, проследив, чтобы окружной прокурор не знал о наблюдении за домом. Если бы ему было известно все, что знали эти двое ребят, он перевернул бы небо и землю, чтобы заполучить их.
— Но было ли честно выводить их из-под юрисдикции суда? — с сомнением спросила Делла Стрит.
Перри Мейсон, расставив ноги, расправил плечи и выпятил подбородок.
— Слушайте, вы оба, — сказал он. — Я уже говорил вам и повторяю снова, что я не судья и не жюри. Я адвокат. Окружной прокурор делает все возможное, чтобы выстроить убедительное дело против обвиняемого, а адвокат — чтобы опровергнуть обвинение. Возьмем, к примеру, водителя такси. Вы и я знаем, что он никогда бы не смог опознать женщину, оставившую платок в его машине.
