В 1911 году Эраст Фандорин расследует события в московском театре. Его путь к мудрости связан с поиском баланса между физической и умственной силой. Неожиданные события ставят под сомнение его представления о времени и старении, открывая новые интриги.
Он был в халате и ночном колпаке.
– Чепуха, Август Иваныч! – задрал голову Свист. – Сухаревские с ума сошли. Сейчас мы их проучим. Пегий, остаешься на месте. Остальные, вперед! Надерите им задницу!
Четверо «пинчеров», беспорядочно паля, с криками, ринулись вперед. Из кустов тоже грохнул выстрел – уже с некоторого отдаления.
– Тикают! Вон там они!
Затопали сапоги, затрещали ветки, и свора скрылась. Пальба и вопли начали удаляться. Пока всё шло идеально.
– Я вам говорил, Липков, – сердито крикнул сверху Царь. – Надо было гориллу эту, Циркача Сухаревского, вчистую вывести. Поднимайтесь! Потолкуем.
– Вчистую – это никогда не поздно, Август Иваныч! Выведем.
Но Царя в окне уже не было.
Свист озадаченно поскреб щеку. Кинул часовому по кличке Пегий:
– В оба смотреть. – И скрылся в доме.
Тем временем Фандорин подобрал удобного размера голыш. Искусством прицельного камнеметания Эраст Петрович владел в совершенстве еще с японских времен.
Глухой, сочный звук – и господин Пегий без крика или стона повалился со ступенек. Профессия, которую он себе выбрал, сопровождалась разнообразными рисками. Например, риском получить сотрясение мозга средней тяжести.
Беззвучно двигаясь, Фандорин проник в дом. Пробежал столовую, оказался в кабинете.
«Нет, это не настоящее приключение, – разочарованно думал он. – Это какие-то записки сыщика Путилина».
Он взял с собой целый набор отмычек, для всех замков, но хваленые американские шкафы открылись первой же из них, самой элементарной.
Ну те-с, поглядим, что тут за тайны мадридского двора…
В первом шкафу, поделенном на секции, хранились все дозволенные и недозволенные развлечения Первопрестольной (Эраст Петрович немедленно окрестил сие вместилище «Садом наслаждений»). Ящиков было шесть. На каждом красивая табличка с напечатанным названием и рисованной эмблемкой – прямо заглядение. Здесь были «Театр» с маской, «Кинематограф» с лучиком, «Цирк» с гирей силача, «Рестораны, трактиры» с бутылочкой, «Спорт» с боксерской перчаткой и «Любовь» с символом, от которого не любящий похабства Фандорин поморщился. Получалось, что Сергей Никифорович Субботин имеет не совсем полное представление о размерах царьковской державы. А может быть, с прошлого года, когда титулярный советник собирал сведения о подпольной империи, ее пределы расширились. Как известно, высокоприбыльные и многопрофильные корпорации растут быстро.
Эраст Петрович достал наугад папку из спортивного раздела. Так-с, борцовский клуб «Самсон».