Это признак, что спадает напряжение».
– Не дважды, а трижды. – Ее глаза, как всегда, смотрели на него и в то же время будто бы мимо. – С месяц назад кто-то снова написал про единицы. В первый раз было восемь единиц, во второй семь, а сегодня почему-то пять. Наверное, шутник сбился со счета…
И опять возникло ощущение, что она говорит не о том, о чем думает.
– В третий раз? – Он нахмурился. – Для шутки, даже глупой, м-многовато. Я попрошу Ноя Ноевича показать мне «Скрижали».
– А знаете, – сказала вдруг Элиза. – Мне сделали предложение.
– Какое? – спросил он, хотя сразу догадался, о чем речь.
Ах, сердце, сердце! Вроде бы обо всем с ним договорился, а все равно подвело – затрепетало.
Он заставил себя улыбнуться.
«Зря сыронизировал, прозвучало уязвленно!»
– Андрей Гордеевич Шустров.
– А-а. Ну что ж, человек серьезный. И молодой.
«Зачем я сказал „молодой“? Как будто посетовал, что сам немолод!»
Так вот о чем ей хотелось поговорить. Совета, что ли, будет просить? Ну уж нет, слуга покорный.
– Прекрасная партия. Соглашайтесь.
«А вот это прозвучало неплохо».
Ее лицо сделалось таким несчастным, что Эраст Петрович устыдился. Все-таки опять смальчишествовал. Взрослый человек доставил бы даме удовольствие: изобразил бы ревность, внутренне оставаясь невозмутим.
Актриса и миллионер – идеальная пара. Талант и деньги, красота и энергия, чувство и расчет, цветок и камень, лед и пламень. Шустров сделает ее всероссийским, а то и мировым «старом», а она в благодарность превратит арифметическую жизнь предпринимателя в фейерверк и праздник.
Внутри всё клокотало.
– П-простите, мне пора.
– Вы возвращаетесь? А в зал не пойдете?
– Дело есть. Совсем забыл. Завтра зайду, – отрывисто сказал он.
«Нужно еще поработать над собой. Самоконтроль, выдержка, дисциплина. И очень хорошо, что она выходит замуж. Совет да любовь. Теперь уж совсем кончено, – шептал Фандорин, спускаясь по лестнице. – Кажется, я собирался что-то сделать?»
Ладно, потом. Всё потом.
До бенефиса четыре единицы
Прекрасная партия. Соглашайтесь. До чего равнодушно он это сказал!
Какая дура! Столько дней ждала этого разговора, нафантазировала себе разных мелодраматических сцен. Она объявит о грядущем замужестве – и он зальется смертельной бледностью, станет говорить жаркие, страстные слова. Она скажет: «Милый, бесконечно милый, если б вы только знали…» – и всё, пауза. Дальше только дрожание губ, слезинка на ресницах, боль в глазах и улыбка на устах.
