Эльфийский пленник вызывал непонятные и отталкивающие чувства. Я смотрела на его красивые орлиные уши, и вины перед этим издевательством не было. Но кто я такая, чтобы вмешиваться? Этот парень был диковинкой, странной находкой среди буйного толпу.
Равнодушный к своей судьбе, он позволил повалить себя на землю и только тогда, увидев над собой занесенный топор, выплыл из глубокого ступора на поверхность.
Его глаза распахнулись в ужасе.
Жить ему оставалось считанные секунды.
А у меня были считанные секунды, чтобы его спасти.
Думать времени не было. Я сделала то единственное, что пришло в голову.
Грянул гром. Небо над галдящей толпой пошло белыми трещинами, будто расколовшееся стекло. Сверкающие щупальца молний разбежались по всему горизонту, озарив в секундной вспышке пики далеких гор.
И тут же хлынул дождь, погасив костры и прибив красную степную пыль к земле. Ударил внезапно, застигнув дикарей врасплох. Обрушился на них, разгоряченных дракой, сплошной стеной.
На эту демонстрацию я потратила весь резерв магических сил и пошатнулась, истощенная, опустошенная до предела. Теперь неделю не смогу колдовать. Неважно. Главное, мой план сработал.
В серебристой завесе дождя люди, бегущие от небесной воды в свои палатки, казались смазанными тенями.
Кочевой народ тано поклонялся великому Атимеду — древнему богу, повелителю четырех стихий.
Грозы в этих краях были редкостью, и, когда гремел гром, тано считали, что Атимед гневается, недовольный ими. Если во время казни начинали сверкать молнии, осужденного отпускали с миром. Дождь, особенно ливень, полагалось пережидать под крышей, немедля оставив все дела, что были у тебя за пределами дома.
Недаром с дипломатической миссией к тано императрица отправила меня, тайного мага-стихийника.
Но вот незадача, завтра важные переговоры с вождем дикарей, а я пустая, как дырявый котелок.
Зато топор так и не опустился на голову пленника. Слава Единому!
Я ожидала, что эльфу даруют свободу — ведь гром гремит и ливень хлещет вовсю — но нет, ошиблась. К моему сожалению, беднягу голым привязали к стволу сухого костянника* на краю стойбища. Уж очень не хотелось варварам расставаться с добычей. Наверное, решили попытать удачу на следующий день: может, завтра Атимед подобреет и разрешит им поиграть с этим беленьким эльфийским цветочком.
Люди разбрелись по домам. Ливень выродился в косую морось. Я спустилась с камня и, тревожно оглядываясь, двинулась к пленнику.
Красавец блондин сидел под деревом, подтянув ноги к груди, чтобы прикрыть срам. Его голова была опущена, руки — связаны за спиной. Гребень свой он потерял. Коса растрепалась, и отдельные длинные пряди падали на лицо.
