Эльфийский пленник вызывал непонятные и отталкивающие чувства. Я смотрела на его красивые орлиные уши, и вины перед этим издевательством не было. Но кто я такая, чтобы вмешиваться? Этот парень был диковинкой, странной находкой среди буйного толпу.
— Что они собираются с нами сделать? — Лицо моего друга напоминало гипсовую маску с темными прорезями для глаз. Его походка стала дерганной, будто у сломанной механической игрушки из тех, которые приводятся в движение ключиком в спине. — Это ты виновата! Я говорил, что надо улепетывать отсюда, что добром эта затея не кончится. Зачем ты позволила заковать нас в кандалы?
— Успокойся. Может, это проверка нашего мужества. А ты ее сейчас провалишь!
Я обманывала себя — пыталась удержаться на краю паники, не рухнуть в черную холодную бездну, где нет места рациональным мыслям, где ты уже собой не владеешь и превращаешься из человека в скулящее животное, ослепшее, оглохшее, отупевшее от ужаса.
Последние палатки остались позади. Вдалеке, на пути к горам, я заметила кольцо пылающих костров. Нас вели к ним. К дымящим огням, плюющим в темноту красными искрами.
На фоне костров ярко выделялись человеческие фигуры, облитые оранжевым светом пламени.
— Что там? Куда вы нас ведете? — я снова задала этот бесполезный вопрос, понимая, что, как и в прошлый раз, не дождусь ответа.
Валонсо, прежде идущий рядом со мной, замедлил шаг, начал отставать. В какой-то момент он резко дернулся в сторону и попытался сбежать от наших конвоиров в ночную степь, но его поймали и вернули на место.
— Мы умрем, — тихо завыл он, до боли вцепившись в мое плечо. — Я слишком молод и прекрасен для смерти.
Мой взгляд зацепился за желтый прыщ на его носу — набухший гнойник в катышках белой пудры.
Костры приближались. Черная земля в их свете стала кирпично-красной. Теперь я слышала треск горящих дров, чуяла жар огня, запах дыма и горьких трав, которые шаман скармливал прожорливому пламени, чтобы отпугнуть местных хищников.
— А вот и вы, — одной из темных фигур, мелькавших в языках пламени, оказался вождь дикарей. Сегодня его нос и щеки были измазаны кривыми полосками сажи и бурой засохшей глины. Перед боем, охотой и важными ритуалами тано всегда раскрашивали тела и лица.
Евнухом вождь окрестил Валонсо за его изнеженный вид. Этим он показал, что совершенно его не уважает, не видит в нем мужчину и достойного участника переговоров.
Назвав меня ведьмой, вождь принизил и мой статус, потому что ведьмы не обучались в академиях, имели более слабый дар и в иерархии Аталана стояли на ступень ниже любого колдуна и мага.
На каждом шагу дикари обливали нас презрением.
Я больше не верила в успех нашей миссии.
