Эльфийский пленник вызывал непонятные и отталкивающие чувства. Я смотрела на его красивые орлиные уши, и вины перед этим издевательством не было. Но кто я такая, чтобы вмешиваться? Этот парень был диковинкой, странной находкой среди буйного толпу.
Наверное, таким образом разум пытался себя защитить — чувства притупились. Он не ощущал ни звуков, ни запахов, ни прикосновений и на мир смотрел будто из-под серой пыльной вуали. Ему казалось, что он мертв, ходит по земле живым покойником и с каждым шагом разваливается на части.
Владыка фейри был к Алари очень добр и предложил доставить его в Эвенделл по воздуху, но тот решил идти пешком. Ему нужно было время, чтобы проветрить голову, собрать себя воедино, все обдумать. Он, принц, наследник, не мог вернуться домой разбитым.
— Все наладится, — сказал ему на прощание Тил-Линг. — На стоит душить любимую в объятиях, иначе ей будет казаться, что ты перекрываешь ей воздух. Отпусти. Только так она поймет, что задыхается не из-за тебя, а без тебя.
— А если не поймет? — Алари сжал пальцы, ледяные и потерявшие чувствительность.
— У тебя впереди вся жизнь, а время, как известно, ест скалы. Ты получил бесценный опыт и теперь можешь извлечь пользу из своих ошибок. Просто не опускай руки.
Алари и не собирался этого делать. У него не было выбора. Жизнь без истинной — это не жизнь.
По пути домой его швыряло из крайности в крайность — от апатии к злости. Как на штормовых волнах.
Иногда он останавливался посреди дороги и, задрав голову, орал в далекое небо, равнодушное к его страданиям. Или, согнувшись пополам, молотил что есть силы кулаком по своему колену, не находя иного способа выплеснуть ярость и душевную боль. Потом, сорвав голос, отбив руку, наставив себе синяков, брел дальше, потерянный и одинокий.
Он злился за Зейну, на себя, на судьбу, которая всегда была для него жестокой мачехой. Проклинал богов, следом молил у них прощения, даже торговался с ними, суля какую угодно плату за одну лишь милость — любовь истинной.
Долгие дни в пути и правда помогли прочистить голову. К Эвенделлу Алари подошел с чувством смирения и надежды. Он осознал свои ошибки, понял и принял поступок Зейны, успокоился, остудил кровь и теперь был полон решимости биться за свое счастье до конца, но уже другими методами.
Ему стало легче, душная тьма отчаяния разжала тиски. На какое-то время Алари позволил себе поверить в лучшее, но дома его ждал новый удар."
"На башнях замка развевались черные флаги.
Испуганный принц со всех ног кинулся к мосту через Хрустальную реку.
Черную ткань поднимали в небо только в одном случае.
Траур по члену королевской семьи.
Это был отец.
Это мог быть только его отец.
