Дурные предчувствия все более усиливались.
В круг под присмотром трех охранников с автоматами ввели двух человек со связанными впереди руками. От души немного отлегло, значит, вся эта публика собралась не по его душу.
Один из охранников, стоявший немного поодаль, держал в руках короткий меч, напоминающий мачете. Обычно такое оружие применяют в джунглях, вырубая тропу.
В центре круга возвышалась небольшая колода. Охранник, одетый во все черное, что-то сказал пленнику, и тот покорно положил правую руку на шероховатый срез колоды. Короткий взмах меча – и отрубленная рука отлетела далеко в сторону, зарывшись в песок.
– Он воровал, – охотно пояснил Мунк. – По решению исламского суда его приговорили к отрубанию руки. Только таким методом можно искоренить преступность в Сомали.
Пленник, проявляя нешуточное мужество, сжав челюсти, молча переносил страдание. Наверняка в эту самую минуту его стиснутые зубы крошились. Прижав к себе покалеченную руку, он шагнул в толпу, где и растворился, подхваченный соплеменниками.
Другим преступником оказался тощий высокий негр, обнаженный по пояс. На худых лопатках были видны следы побоев. Невольник не смотрел по сторонам, спина ссутулилась будто под тяжестью чужих взглядов. Он видел лишь свои босые ноги и узкую тропу, что вела его прямиком к эшафоту. По шаркающей походке и сгорбившейся спине верилось, что он уже давно смирился с собственной судьбой и мысленно находится в стране теней.
– За убийство, – просто объяснил Митхун Мунк. – Прежде он служил в береговой охране, но поругался со своим товарищем из-за денег, которые получил за заложников, и убил его. Виновный из очень влиятельного клана, а кроме того, приходится родным племянником вождю. Мусульманский союз приговорил его к смерти. Хотя, надо сказать, соплеменники готовы были выложить за него огромный выкуп, и родственники убитого даже на это согласились, но судьи воспротивились. Так что он понесет заслуженное наказание.
Джон всмотрелся в толпу: в основном любопытствующие: кто же откажется посмотреть на казнь? Но были и такие, кто взирал на приговоренного с сочувствием: это соплеменники. Узнать их было нетрудно, их объединяла общая скорбь в глазах. Но в первых рядах собравшихся без труда можно было встретить ликующие лица, явно жаждавшие возмездия.
Кто-то что-то выкрикнул, а потом, будто бы подавленный общим безмолвием, умолк. Совершающаяся казнь пугала своей будничностью. Где-то в глубине толпы захныкал ребенок, а потом успокоился, подхваченный матерью на руки.
А вообще, в лицах не было ничего такого, что можно было бы назвать кровожадностью. Большинство из присутствующих и вовсе обыденно жевали кат; другие размахивали веточками, спасаясь от наседавших мух.