Автор
Веселый Роджер — это история о человеке, чья жизнь полна необычных открытий и фантастических событий. Он обладает уникальной способностью к восприятию реальности, позволяющей видеть в обычном что-то невообразимое. Вокруг него всегда присутствует острая боль, но она неожиданная и непредсказуемая — знакомство с которой становится ключом к глубокому пониманию мира....
"
"Знаю я этот его взгляд – не стойте на пути. В детстве всегда был мне сигналом бежать. Внезапно улыбаюсь.
– Ну так что?
Отрицательно качаю головой, припоминая, что стало с Костиковым, его бизнесом и всеми теми, кто с ним хоть как-то связан.
Анатолий Петрович со мной не закончил, он не ожидал, что от одного запаха топлива я способен отключиться. Даже пульс мне, кажется, щупали. Растерялись и… уехали за помощью? Нужно уносить ноги, пока не вернулись.
Прорывная снова пытается подчинить.
– Где твои таблетки?
Киваю в сторону старого гаража, в котором находился. Сколько же времени я там пробыл в отключке? На улице темнеет, закат такой красивый сегодня – яркий, на полнеба. Думал, и не увижу больше никогда. Даже свалка-промзона, где мы находимся, выглядит сейчас живописной и завораживающей.
– Заглянул внутрь, таблетки твои на месте. И деньги. Значит, это не ограбление?
Я качаю головой. Горло все еще саднит, рот открывать не хочется.
– Не можешь ты жить скучно, Вить. Вечно какая-то хрень с тобой случается. Гараж был закрыт снаружи на щеколду. Ты бы сам не выбрался. Хорошо, что у меня все еще подключена возможность поиска твоего мобильного.
Тем временем я достаю таблетки – не те. Те, что с собой – не помогут, Прорывную не заглушат. Тяжелая артиллерия осталась дома. Утром собирался в спешке, забыл положить.
– Хреново?
– Да. Поехали домой скорее.
– В больницу, может? У тебя кровь на лице.
– Домой, мать твою. Езжай!
Я опускаю козырек, открываю зеркало, рассматриваю лицо. Фигня: губа разбита и небольшой синяк на скуле. Глаза, конечно, бешеные, очки бы надеть.
Кустов протягивает мне салфетки, поворачивает ключ в замке зажигания, и машина срывается с места. А я тщательно вытираю лицо и шею, откидываюсь на сиденье и позволяю векам сомкнуться, отсчитываю импульсы.
– Хей, ты давай держись, Белов, не уплывай. Ты же можешь, так долго жил без эпизодов.
– Пытаюсь.
– Пытайся лучше, – бормочет Кустов. Сам бледный, взволнованный, двигается резко, дергано.
